Искры во тьме

Раздался стук в дверь, который вернул меня от размышлений о еде к реальности. Дверь распахнулась и в комнату вошёл король. Я вскочила со стула и присела в глубоком реверансе. Король Элларион был высоким и широкоплечим мужчиной средних лет. Сегодня на нём был бордовый кафтан, поверх которого лежала та самая шкура Северного волка. Его суровый взгляд обвел комнату, будто выискивая других людей, и остановился на мне.

Тяжёлой поступью он двинулся в сторону двух кресел, без лишних слов приглашая меня на разговор, отчего моя спина вытянулась в прямую линию. С тяжёлым вздохом король опустился в кресло, он неотрывно следил за моими движениями, ожидая, пока я займу место напротив него. Всё моё тело было натянуто, как тетива лука, не смея начать разговор первой, я смиренно ждала.

– Эларинн… – уставшим, но твёрдым голосом начал король. – После вчерашнего разговора тебя искали несколько часов. Посол Даарио мне доложил, – в этот момент моё сердце сжалось в страхе. – Что нашёл тебя спящей в конюшне.

Спящей? Действительно, лучше пусть меня найдут спящей в конюшне, чем узнают, что там произошло на самом деле.

– Я должен перед тобой извиниться, – голос короля прозвучал мягче, а глаза стали теплее. – Мне следовало давно тебе рассказать об этом… – со вздохом продолжил он. – О Союзе. Но я не знал, как... Мне всегда казалось, что наступит более подходящее время, но я опоздал, – он взял меня за руки. – Я понимаю, что для тебя это подобно пытке, узнать об этом таким образом. Но я, правда, – он крепче сжал мои кисти, поглаживая большим пальцем тыльную сторону. – Прошу у тебя прощения. Моя маленькая принцесса, Рин, есть кое-что, чего ты пока не сможешь понять, но ты обязательно получишь все ответы в Закатных землях.

– Как Вам будет угодно, Ваше Величество, – собственный голос показался мне чужим.

– Рин, я не могу тебе рассказать всё сейчас, – его лицо на секунду исказилось болью, когда я убрала свои руки из его ладоней и положила их на колени. – Я люблю тебя, дочка. Со временем ты поймешь, что всё это было для твоего блага и будущего.

– Могу ли я быть ещё чем-то полезной Вам, Ваше Величество? – я смотрела прямо ему в глаза.

– Кхм, нет, – откашлялся король, поднимаясь с кресла. – Я распорядился, чтобы тебе подали завтрак в покои, его скоро принесут, – я встала вместе с королем и присела в реверансе. – Легион поедет с тобой.

С этими словами король Элларион вышел из покоев, бросив на меня взгляд, полный грусти и боли. Я смотрела ему вслед, не ощущая ничего. Если такова моя роль, я её исполню, стану той, кого хочет видеть король и королева. Я стану женой Правителя Закатных земель для общего блага двух государств, но в первую очередь для Гилдмура.

Через мгновение дверь открылась без стука, в комнату вошла королева. Её лёгкое платье небесного цвета шуршало при каждом шаге, две длинные, белые ленты от пояса развивались при любом сопротивлении воздуха, а светло-рыжие волосы сегодня были уложены в корону из кос на голове, которые идеально сочетались с её венцом. Она несла поднос с тарелкой, накрытой крышкой полусферической формы с небольшой ручкой и маленькой стеклянной вазочкой с несколькими веточками белоснежных орхидей. Она поставила поднос на столик у кресел и жестом пригласила сесть. Я не ожидала увидеть её так скоро после визита короля.

– Присядь же со мной, Эларинн, – её тёплый голос напоминал весеннее солнце. – Поешь, пожалуйста.

Повиновавшись, я взяла поднос на колени, стоило открыть крышку, как аромат свежеиспечённого хлеба наполнил всю гостиную, а мой живот одобрительно заурчал. На тарелке лежало несколько горячих тостов, ещё тёплый омлет и пара намазок. Я принялась размазывать паштет по тёплому тосту.

– Я понимаю твое состояние, дорогая, – начала королева Мелисса, я вопросительно посмотрела на неё, откусывая хлеб, – нет, правда, понимаю. Когда-то и я оказалась в похожей ситуации. Мой отец же был герцогом Ясеневой Гавани. Забыла?

Ясеневая Гавань – крупный портовый город на востоке Гилдмура, окруженный елово-широколиственными деревьями с преобладанием ясеня, оттуда чаще всего и происходит торговля с Закатными землями. Я думала, что знаю всё о маме, но то, что она была продана или обещана кому-то, мне и в голову не приходило.

– Не забыла, но ты мало рассказывала про свою семью, – прожевав второй тост, ответила я. – Что было дальше?

– Твой дед, Герцог Орлан Бэйлор, был довольно суров и строг, я бы даже сказала непреклонен в своих решениях. Никого не напоминает? – она лукаво посмотрела на меня. – Он заключил соглашение с отцом Эллариона, когда я ещё даже не ходила. У нас были очень сложные отношения. Он безумно любил мою мать, твою бабушку, Алисию, но она умерла, рожая меня. Это оставило след на моём отце и поставило точку в наших ещё не начавшихся отношениях. Меня воспитывали няни, я никогда не чувствовала тепла и любви от родного отца, но при любом удобном для него случае я становилась виновной в смерти его любимой жены. Я стала вечным напоминанием о его потере.

Мама встала с кресла и подошла к столику, где Мария оставила травяной напиток на небольшом подсвечнике, чтобы сохранить тепло. Она налила две чашки тёплой зеленовато-коричневой жидкости и передала одну мне. Я доедала омлет, запивая терпким чаем с ароматом мелиссы и чёрной смородины.

– Когда мне было пятнадцать лет, Элларион приехал со своим отцом к нам, тогда я и узнала, что передо мной стоит мой будущий муж. Прямо перед всеми собравшимися, Орлан объявил о помолвке. – она сделала несколько глотков, наблюдая, как я перевариваю сказанное, – Мне тоже хотелось тогда сбежать, но я не могла так поступить на глазах всех: короля, отца, придворных и даже будущего супруга, который тоже выглядел немного застигнутым врасплох.

– Мне очень жаль, – вымолвила я, – Что ты сделала тогда?

– Я заставила себя танцевать с ним и улыбаться окружающим, не показывая, как внутри меня оборвался канат моей жизни. Для своего отца я была лишь предметом сделки. Всё моё воспитание было для него обузой или будущим политическим активом. Я исполнила свой долг, переехала в замок Асгертов в тот же день, вскоре вышла за Эллариона, но после свадьбы оборвала все связи с отцом. Я даже запретила ему доступ к себе и будущим детям. Это был мой тихий бунт против его тирании.

– Но ты хотя бы увидела своего избранника…