Искры во тьме

Глава 5

Словно гигантский камень обрушился мне на грудь. Воздух вырвался из лёгких с тихим стоном. Я заморгала, растерянно, часто, мир поплыл перед глазами. В горле встал ком, горячий и колючий, перекрыв голос. В ушах застучал бешеный пульс, заглушая всё. Бам. Бам. Бам. Словно молот по наковальне.

Сквозь пелену я увидела, как Легион резко шагнул вперёд, широко раскинув руки, заслоняя меня своим телом от отцовского взора. Но его крик, гневный и хриплый, доносился до меня как сквозь толщу воды. Отец вскочил с кресла, его лицо, багровея, искажалось яростью, пальцы впились в край стола. Они кричали друг на друга, Легион яростно жестикулировал в мою сторону, отец сотрясал кулаком.

Меня продали

. Слово ударило в мозг, острое и обжигающее. Продали. Как вещь. Как скот на ярмарке. Решение принято годами назад, а я – дура! – и не ведала. Просто жила, как кормовая свинья перед убоем. Разменная монета. Пешка на доске чужой игры. За корову хоть платят золотом, а за меня? За меня – лишь холодное «укрепление союза». И я даже лица своего

владельца

не удостоилась увидеть. Горячие, солёные слёзы хлынули по щекам, а за ними поднялась волна слепой, всепоглощающей ярости. Она клокотала в жилах, требовала выхода, разрывала меня изнутри.

– Всё это время... – мой голос прозвучал тихо, хрипло, чужим, но он прорезал грохот спора, как нож. – Я была лишь пешкой?

Голоса отца и Легиона оборвались на полуслове. В комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только треском дров в камине и моим прерывистым дыханием. Две пары глаз – одна буря гнева и боли, другая ледяная пустота – уставились на меня. Король медленно, словно под невыносимой тяжестью, опустился в кресло. Запрокинул голову на высокую спинку, закрыв глаза. Его лицо было серым от усталости. Легион развернулся ко мне всем корпусом. Его рука резко дернулась в мою сторону. Жест защиты? Утешения? Но он замер на полпути и бессильно опустил руку вдоль бедра. В его глазах, казалось, на миг мелькнуло что-то кроме пустоты, но это лишь подлило масла в огонь.

– Я, – каждое слово я высекала из камня обиды, вкладывая в него всю боль. – Для, – смотрела прямо в потемневшие глаза отца. – Тебя, – сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. – Пешка?

– Нет, Рин, конечно нет! – отец резко открыл глаза, в его голосе прозвучала мольба, но я уже не верила. – Так нужно! Ты пока не можешь понять, но это нужно... всем нам! Ты станешь их Королевой!

– Их Королевой? – я заставила себя рассмеяться, и звук вышел горьким, истеричным. – А я хочу этого? Я

его

даже не знаю! – голос сорвался в крике.

– Пока не знаешь, – поправил он, и эта поправка прозвучала как последняя капля. – Это во благо. Ты не пешка, пришло время...

– Пришло время

продать

меня

повыгодней

?! – мой крик оглушил даже меня. В нём была вся накопившаяся горечь, унижение и ярость. – Как последнюю

скотину

на базаре?!

– Не смей так го... – начал король, но не закончил.

Взрыв. Не в моей голове – в камине. Столб ослепительного пламени с рёвом вырвался из очага, лизнув потолок. Воздух в комнате стал раскалённым, густым, невыносимо душным. Светильники с самоцветами взбесились – их мягкое сияние сменилось бешеным, прерывистым миганием, бросающим на стены пляшущие, пугающие тени. Камни в стенах, казалось, застонали от натянутой энергии, воздух затрещал, наполнившись запахом палёного. Слепая ярость вырвалась на свободу. Слёзы гнева и обиды жгли лицо. Я видела, как отец и Легион в ужасе отпрянули от меня, их взгляды, полные невероятного шока и страха, метались между беснующимся камином и мной. Чудовище. Во мне проснулось чудовище. Не в силах вынести их взглядов, я закрыла лицо ладонями и бросилась прочь от этого места, из комнаты, где рушилось моё будущее и моя вера в семью. Дверь захлопнулась за мной с оглушительным грохотом.

Пешка. Фигура на игровой доске. Товар. Мысли ломились в мою голову и сплетали свои узлы горести, ярости и обиды. Как же больно. Моё сердце разрывается на куски, нет, оно уже разорвалось. Я чувствую острую боль в груди, меня предала собственная семья, мой отец. А матушка? Она тоже обо всём знала и даже не сказала мне, вот почему её не было в кабинете, она не захотела даже заглянуть в мои глаза, полные боли, не хотела быть моей поддержкой.

Предатели

. Нет, нельзя так думать. Она могла и не знать. Мне нужно убежать подальше, нужно побыть одной.

Я не придумала ничего лучше, как убежать в конюшню, где могла бы уединиться, побыть в одиночестве и успокоиться. Артемису там становилось легче, возможно, и мне поможет это место. Пока никто не спохватился, я пересекла внутренний двор, длинное платье мешало бегу, поэтому я приподняла подол до колен и со всех ног помчалась в сторону тренировочного поля.

Добежав до конюшни, я приоткрыла дверь и протиснулась внутрь слабоосвещённого помещения. Из плетёной корзины, что стояла возле двери, я взяла несколько свежих яблок, чей сладкий аромат приятно разлетался в пространстве, смешиваясь с запахами тёплого свежескошенного сена и конной утвари. Дымка и Аргенто уже были в стойлах, угостив каждого яблоком, я подобрала деревянную щётку для лошадей с жёсткой щетиной и принялась аккуратно расчёсывать шею своей Дымки, выпуская слёзы наружу. Это был не водопадное безудержное течение от гнева, как в кабинете короля Эллариона, а горячие ручейки предательства и обиды, обжигающие глаза и щёки.

Я услышала чьи-то низкие голоса возле конюшни, когда уже вычёсывала серебристую шею Аргенто, выплакав всё досуха. Не имея желания быть замеченной, я приоткрыла пустое стойло и спряталась в загоне, сев в угол за поилкой и кормушкой. Дверь конюшни открылась, и кто-то вошёл, я понимала, что меня уже ищут, за небольшими окнами под потолком начало смеркаться, я пропустила обед, но время уже шло к ужину. Живот недовольно заурчал, и я надавила на него руками, словно могла заглушить его требовательный тон.

– Здесь её нет, – сказал низкий возрастной голос. – Нужно искать дальше.

– Хорошо, – отозвался второй.

Звуки шагов удалялись от стойла, в котором я пряталась, лёгкий скрип петель и глухой стук двери говорил о том, что стража ушла. Остались только звуки копыт, ступавших по сену, фырканье коней, словно они вели беседы, и периодические стуки по стойлам. Но я решила ещё какое-то время посидеть в своем укрытии, чтобы убедиться, что нахожусь здесь только я и лошади. С каждой минутой темнота за окнами просачивалась в конюшню, накрывая её покрывалом ночи.

– Долго ещё будете там прятаться, Ваше Высочество?