Страница 36 из 87
Первого раненого держали в седле с двух сторон. Стрела вошла ему в левое бедро и сломалась возле древка. Второй прижимал ладонь к окровавленному боку, третий лежал поперёк седла без движения.
Я велел ставить котёл, раскладывать холст и переносить людей за телегу. Живых оказалось пятеро. Двое получили лёгкие порезы, одному пуля прошла через мышцы плеча, у казака со стрелой быстро наливалось бедро, а последний упал вместе с конём и сломал голень.
Фёдор присел рядом, пока я разрезал штанину вокруг стрелы. На его щеке появилась свежая царапина, карабин пах порохом.
— Сколько их было?
— Человек пятнадцать. Дозор увидели и вместо бегства пошли навстречу. Дали залп, покрутились рядом, потом ушли за балку.
— Ваши их преследовали?
— Полусотня уже гонит. Одного степняка положили, второго конь унёс с кровью.
Наконечник сидел в мышце и, судя по направлению, не дошёл до кости. Крупный сосуд тоже сохранился, хотя кровь шла обильно. Я перетянул бедро выше раны, расширил вход и вытащил железо щипцами.
Раненый закусил ремень и ругал по очереди меня, разбойников и собственную лошадь. Сил на ругань хватало, что улучшало прогноз.
— Они знали, где дозор? — спросил я после перевязки.
— Либо знали, либо увидели раньше. Ларион говорит, что из балки могли уйти без единого выстрела.
Рябов приехал к телегам вместе с Ларионом и двумя десятниками. Следопыт доложил, что противник оставил кровь на траве и хорошо заметную цепочку копыт, ведущую к южным балкам.
— Они могли уйти по камню и потеряться за четверть часа, — сказал Ларион. — Вместо этого дают нам след и людей под ружья подставляют. Ведут к месту, которое выбрали заранее.
Один из десятников предложил остановить сотни и послать широкий разъезд в обход. Второй возразил, что при такой осторожности ватага успеет уйти к улусам.
— Ларион прав, это похоже на подготовленную засаду, — сказал я. — След стоит проверить с обеих сторон до движения основных сил.
Есаул мельком посмотрел на мои окровавленные руки. Уважения к лекарю в его взгляде хватало, военного советника он во мне пока не видел.
— Ранами занимайся, Борис. Разъезды я сам расставлю.
Он всё же отправил по десятку всадников на фланги, затем приказал передовой полусотне продолжить погоню. Решение приняли быстро, и основное войско начало собираться раньше, чем я закончил вторую повязку.
К телегам подъехал Максим Фёдорович. Он осмотрел раненых, велел передать мне двух казаков в помощь и потребовал готовиться к движению.
— След свежий. Рябов хочет прижать их до темноты.
— Сломанную ногу нужно закрепить, остальных уложу на возок. Через четверть часа тронемся.
Максим покачал головой и указал на юг. В полуверсте виднелись крыши маленького хутора, окружённого невысоким частоколом.
— Останешься там. Раненых отвезём с тобой, дадим охрану. Завтра заберём на обратном пути.
— Они способны двигаться. Даже со сломанной голенью человек перенесёт дорогу после шины.
— Телеги замедляют сотню. Разбойники рядом, и след до ночи остынет, а мы их догнать способны, если нас останавливать не станут.
— Тогда оставьте одну телегу. На хуторе мы окажемся отдельно от войска, которое специально ведут в засаду.
Максим нахмурился, однако ответить не успел. К нему подскакал казак от есаула и передал приказ немедленно выдвигаться. Передовые полусотни уже скрылись за дальней балкой.
— Восемь человек останутся с тобой, — сказал Максим. — Частокол крепкий, воды и сена хватит. До утра управимся.
— Мне обещали место при второй сотне. Про хутор на совете речи не было.
— В походе решения принимает есаул. Ты сам на это согласился.
Формально он был прав. Практически меня отделяли от двух сотен сабель, оставляли возле следа противника и забирали единственную медицинскую телегу, хотя раненые могли ехать дальше.
— Кто предложил остановиться именно здесь?
Максим посмотрел внимательнее. Мой вопрос ему не понравился.
— Хутор нашли люди Рябова. Не ищи измену в каждом приказе, Борис. К вечеру будем далеко, разбойникам станет не до вас.
— Если это западня, им как раз станет до нас. Раненые и лекарь — приманка дешевле целой сотни.
— Восемь казаков удержат хутор от любой шайки, которая сумеет пройти у нас за спиной. Прикажу отправить вестового, как только схватим ватагу.
Он хлопнул меня по плечу и уехал, оставив спор без продолжения. Фёдор задержался возле телеги, зло глядя вслед отцу.
— Я останусь.
— Тебя поставили впереди второй сотни. Самовольно останешься — подведёшь свой десяток.
— Здесь дело нечистое.
— Поэтому мне пригодятся люди, которым приказали охранять хутор. Возвращайся и смотри, кто первым предложит двигаться дальше после темноты.
Фёдор выругался, снял с седла пороховницу и бросил мне. Затем передал мешочек с пулями и наклонился ближе.
— Увидишь огни — стреляй раньше, чем начнут говорить. Степняки за добрым словом ночью не приезжают.
Он догнал сотню. Телеги тронулись следом, копыта и колёса подняли пыль, лес пик постепенно ушёл за гряду. Через четверть часа степь снова выглядела пустой.
Хутор состоял из нескольких строений. Жители при виде войска ушли в камыши вместе с женщинами и детьми, оставив двух стариков присматривать за домами. Частокол окружал строения неровным кольцом и доходил человеку разве что до груди. Для защиты от случайных татей хватит, но супротив решительного отряда требовались люди, оружие и время, а из трёх условий у меня было только последнее.
Охраной командовал хорунжий Андрей Сыч. Вместе с ним остались семеро казаков, двое из которых выглядели моложе моей сабли. У каждого имелось ружьё, запас пороха и холодное оружие.
Я снова осмотрел раненых. Казака со сломанной голенью звали Матвей Кочет, после наложения шины он смог сесть и потребовал ружьё, которое ему и выдали. Простреленное плечо у Семёна Бурого двигалось плохо, зато одной рукой он уверенно держал пистоль.
Казака со стрелой звали Пахом. Кровотечение остановилось, пальцы ноги оставались тёплыми и чувствительными. Он тоже мог стрелять лёжа. Двое казаков с лёгкими порезами после перевязки вернулись в строй и ушли вместе с сотней. На хуторе осталось трое раненых, поэтому подсчёт Сыча сходился.
— Значит, одиннадцать ружей, — подсчитал Сыч. — Двое стариков ещё пищали принесут. Если кто сунется, встретим плотно.