Страница 18 из 87
— Тебя два раза поднять? Я таким лекарем вместо гири разминаться могу.
— Условия услышал. Если вторая попытка сорвётся, отдашь мне свою саблю.
Прохор коснулся рукояти. Сабля была хорошей, с тёмными ножнами и потёртой серебряной насечкой на гарде. Расставаться с ней казак явно не собирался.
— Согласен, люди слышали. После второй попытки сам провожу тебя до ворот.
Мы вышли на свободное место между столами. Прохор поставил меня спиной к себе, обхватил под грудью и поднял одним движением. Ноги оторвались от пола, кабак взорвался смехом и криками. Для надёжности казак встряхнул меня и опустил обратно.
— Первый раз засчитан. Готовься повторить.
— Я всегда готов. Во второй раз повернусь лицом, чтобы все видели мои ноги.
Трюк Джонни Кулона я когда-то показывал молодым ординаторам на спор. Старый боксёр весил около пятидесяти килограммов и умудрялся мешать поднять себя тяжеловесам. Часть секрета держалась на рычагах и смещении веса, вторую обеспечивало давление на чувствительные точки возле шеи и запястья. Противник терял удобный захват, мышцы сбивались с общего усилия, а публика видела чудо.
Прохор встал передо мной и обхватил за пояс. Я положил левую ладонь на его правое запястье, а пальцы другой руки устроил возле шеи под ухом. Со стороны это выглядело попыткой удержать равновесие.
— Поднимай, когда будешь готов. Только потом не жалуйся на спину.
Прохор присел и рванул вверх. В тот же миг я надавил большим пальцем на нерв возле запястья, указательным упёрся под ухо и подался вперёд, ломая линию усилия. Казак дёрнулся от боли, его правая рука ослабла, а корпус ушёл в сторону. Мои ступни остались на полу.
Он выругался, перехватил пояс и попробовал снова. Я усилил давление, согнул колени и перенёс вес к его опорной ноге. Прохор покраснел, жилы на шее вздулись, каблуки заскребли по доскам, но он не поднял меня ни на миллиметр.
— Вторая попытка закончилась. Саблю клади на стол.
— Ты меня за шею давил, немец. С такой хитростью и ребёнок медведя одолеет.
— Условия требовали поднять меня два раза. Про мои руки там ничего не говорилось, свидетелей полный кабак.
Казаки загудели и потребовали от Прохора выполнить уговор. Он ещё несколько секунд сверлил меня взглядом, затем отстегнул перевязь и положил саблю передо мной. Я вынул клинок на ладонь, проверил заточку и вернул в ножны.
— Сабля хорошая, носить буду бережно. За шарлатана можешь рассчитаться ещё одним тостом.
Прохор тяжело сел на лавку. Злость держалась недолго, затем он сам начал растирать шею и расспрашивать, куда именно я нажал. Показывать секрет я отказался, сославшись на пражскую врачебную клятву, которой никогда не существовало.
Степан Кривой поднялся с кружкой. Он дождался тишины и указал на меня рыбьим хвостом.
— Выпьем за хитрого немца. Он наших лечит, наших борет, наших веселит!