Страница 17 из 87
Фёдор предложил подождать во дворе, вынес кувшин кваса и продолжил чистить замок. Расспрашивал он больше об операции, чем обо мне. Узнав про гипс, покачал головой и заметил, что вся эта премудрость годится для дома.
— В походе лекарю делать нечего. Там пули летают, саблями машут, раненый либо сам до телеги доползёт, либо останется лежать. Учёный человек только под копыта попадёт.
Слова ударили по старой памяти. Я вспомнил полевые госпитали, вой сирен, грязные палатки и солдат, которых вытаскивал под обстрелами. Вспомнил собственную ногу, мину и дни, когда кровь приходилось останавливать прямо на земле. Фёдор ничего обо мне не знал, однако снисходительный тон задел сильнее, чем должен был.
— Ты каждого лекаря перед походом проверяешь? Или смелость определяешь по сумке с инструментами?
— Я вижу человека. Ты Гаврилу хорошо заштопал, в драке от тебя пользы всё равно немного.
— Давай проверим прямо сейчас. Двор свободный, оружие нам не понадобится.
Фёдор положил тряпку на стол и усмехнулся. Он был шире меня в плечах, весил килограммов на двадцать больше и всю жизнь провёл в седле. Моё новое тело имело крепкие мышцы и быстрые суставы, а голова помнила армейские занятия и несколько слишком близких встреч с людьми, желавшими меня убить.
— Потом отцу скажешь, что сам попросил. Лекарей я ещё не борол, будет что за ужином рассказать.
— Рассказывать будешь с земли. Начинай, когда приготовишься.
Казак бросился сразу. Руки сомкнулись на плечах, и он толкнул меня вперёд, попытавшись подбить ногу. Я шмыгнул в сторону и оттолкнул его, разрывая захват. Казак развернулся моментально и вновь сократил дистанцию, стальным хватом поймав меня за пояс.
Сил у него было с запасом, и он оторвал меня от земли, но я зацепился пяткой за колено, отчего вместе мы врезались в стену сарая, с которой посыпалась труха. Фёдор прижал меня предплечьем к груди, пытаясь кинуть через бедро.
Я просунул руку под его локоть, развернулся спиной и резко присел. Центр тяжести Фёдора ушёл вперёд, ноги на мгновение разгрузились. Я выпрямился, дёрнул за руку и отправил казака в короткий полёт через свою ногу.
Он рухнул на утоптанную землю, перекатился и сразу попытался подняться. Я успел захватить правую ногу, зажал голень между бёдрами и потянул стопу на себя. Сустав встал на болевой, Фёдор замер и ударил ладонью по земле.
— Отпускай, лекарь, ногу вывернешь!
— Запомни это чувство перед следующим разговором о бесполезных людях. В походах мне работать приходилось чаще, чем тебе хотелось бы.
Я освободил ногу и поднялся. Фёдор сел, осторожно пошевелил стопой и начал смеяться. Злости в нём не осталось, только азарт и уважение к удачной схватке.
— Боевитый немец попался. С виду чистый книжник, а бросаешься исправно.
— Я лекарь, поэтому хорошо знаю, куда человеку больнее. Тебе ещё повезло, что мы решили бороться без оплаты.
— Что здесь происходит? Я на пять минут из дома ушёл, вы уже двор разнесли.
Максим Фёдорович стоял у ворот и переводил взгляд с сына на меня. За его спиной собрались двое соседских мальчишек, успевших увидеть конец борьбы. Фёдор поднялся, отряхнул кафтан и первым рассказал о споре.
— Я лекаря в поход не пустил, он обиделся и предложил побороться. На землю меня положил честно, претензий не имею.
— У нашей семьи сегодня праздник сломанных ног. Даниле Борис кость правил, тебе разум через колено вернул.
— Моё колено целое, отец. Лекарь хватку вовремя ослабил.
Максим осмотрел нас ещё раз и махнул в дом. Я рассказал ему о необходимости отдельного помещения, перечислил требования и сразу предупредил, что платить пока нечем. Старик выслушал и пообещал поговорить с атаманом.
— Пустые курени в Черкасске есть. Один после весеннего разлива хозяева бросили, другой войску отошёл за долги. Если атаман согласится, какой-нибудь дом тебе выделят на первое время.
— Мне хватит двух комнат, крепкой печи и чистого двора. Остальное приведём в порядок своими руками.
— Завтра узнаю решение. Сегодня пойдём выпьем за начало твоей новой жизни, день у тебя вышел удачный.
Я хотел вернуться к Даниле и ещё раз проверить гипс, но Максим отправил Фёдора вместо меня. Сын согласился без споров, прихватил кувшин и пообещал разбудить весь Черкасск, если пальцы у пациента изменят цвет. Мы со стариком пошли к кабаку возле торговой площади.
Внутри было шумно и тесно. За длинными столами сидели казаки из вчерашнего отряда, спорили о трофеях и вспоминали бой. Степан Кривой заметил нас у входа, поднял кружку и крикнул, что пражский лекарь наконец закончил ломать здоровых людей.
Нас усадили за стол. Хозяин принёс хлеб, рыбу, миску солёных огурцов и кувшин крепкой настойки. Первый тост сказал Максим Фёдорович.
— Выпьем за Гаврилу Лунёва, который пережил татарскую пику. Ещё выпьем за Данилу, чтобы его нога срослась ровно и снова держалась в стремени.
— За лекаря тоже добавь, Максим Фёдорович. Без него Гаврилу сегодня уже отпевали бы.
Кружки столкнулись. Я выпил немного, закусил хлебом и почувствовал, как напряжение дня отпускает плечи. Люди вокруг уже знали про гипс, хотя каждый пересказывал историю по-своему. В одной версии я залил Даниле в ногу расплавленный камень, в другой замуровал туда серебряную пластину, а в третьей отрастил новую кость молитвой на латыни.
Спорить с народной фантазией было бесполезно. Я объяснил ближайшим казакам устройство повязки и пообещал показать результат после сращения. Кто-то слушал внимательно, остальные предпочитали версию с серебряной пластиной.
Из дальнего конца стола поднялся коренастый казак с рыжей бородой. Он весь вечер пил молча, смотрел на меня исподлобья и только сейчас решил высказаться.
— Рано вы его славите. На Дону шарлатанам места нет, немецкими речами нас не купишь.
Разговоры стихли. Максим Фёдорович поставил кружку и уже собирался ответить, но я коснулся его рукава. Старик дал мне разбираться самому.
— Зовут тебя как?
— Прохор Шумилов я. Двадцать лет служу, в трёх войнах был и фокусников повидал столько, что цифры ты такой не знаешь.
— Ну, уж раз так, то давай мы с тобой, Прохор, пари заключим. Оторвёшь меня от земли два раза, до рассвета уйду из города. Во второй попытке ноги должны оторваться от земли полностью.
Прохор рассмеялся и хлопнул ладонями по столу. Он был ниже Фёдора, зато шириной напоминал шкаф из главврачебного кабинета. Под рубахой ходили тяжёлые мышцы, руки могли спокойно гнуть подковы для развлечения.