Страница 69 из 74
— Можешь заглянуть ко мне домой через час? У меня к тебе дело есть, обсудим за чаем. Нужно слабой женщине по паре вопросов с надёжным человеком посоветоваться. За час управимся, думаю. Адрес не забыл?
— Да я и окно не забыл, — признался я.
— Память хорошая, хвалю. Тем не менее в окно лезть не стоит. Поднимайся на третий, квартира 32. Войдёшь через двери, как приличный человек.
— Принял. Буду. Грей свой самовар, Тамара Павловна.
— И даже лимончик нарежу, — засмеялась она. — И конфеты ещё остались… те, твои, чудны́е. Одной-то точно поделюсь.
— До встречи, Тома.
— Жду, Костя.
Она положила трубку. Я ещё секунду постоял, слушая гудки, потом не спеша вернулся в комнату. «По паре вопросов». Интригует.
Я не рассчитывал на близость, хотя… Но был готов к любому исходу вечера. К разговору по душам. К просьбе о помощи. Даже к тому, что она скажет: «знаешь, Костя, не срослось». Всё было возможно. Пальцы, застёгивавшие пуговицы на манжетах, едва заметно подрагивали.
Одевался тщательно. Чистые носки, свежевыглаженные брюки, светлая рубашка. Пригладил мокрыми ладонями отросшие вихры. В зеркале на меня смотрел всё тот же подтянутый мужик… с почти исчезнувшим шрамом. Я погладил щёку пальцем. Рубец разгладился почти полностью, лишь тонкая светлая ниточка упрямо напоминала о том, что тут что-то было. Я растёр по выбритым щекам лосьон и вспомнил про парфюм.
Meteorites. Духи, купленные в той Самаре, в отделе, пахнущем деньгами и стеклом. Коробочка цвета пудры, украшенная разноцветными калейдоскопичными вспышками, похожими на салют. Я достал её из тайника в нише каптёрки, где она лежала в полиэтиленовом пакетике рядом с ещё одной коробочкой, Dolce Gabbana. Даты производства я аккуратно затёр до того, как спрятал их. Для куйбышевского электрика восьмидесятых — фантастический подарок. Для Тамары — ещё одна загадка. Я не колебался ни секунды. Не слишком ли? Нет. Достойно? Более чем. Удивлю? Сто процентов.
Бросил взгляд на часы. Пора. Спрятал коробочку в фирменный пакет и вышел. Проносил через вахту, держа пакет за пазухой. Честно сказать, оттопырился пиджак от этого просто неприлично, но я махнул рукой — мне только из общежития выйти, а там в руки возьму. Вечер, идти недалеко.
Переживу.
Подъезд ведомственной пятиэтажки встретил меня чистотой и запахом свежевымытых ступеней. Никакими котами или надписями на стенах тут и не пахло.
Я поднялся на третий этаж и нажал на круглую кнопку звонка. Через несколько секунд я услышал шаги хозяйки, шорох заслонки глазка. Дверь открылась. На Тамаре было трикотажное платье песочного цвета, подчёркивающее фигуру, а волосы были собраны в домашнюю причёску.
— Заходи, Самарский, — мягко улыбнулась она, отступая в прихожую. — Вот тапочки.
— Здравствуй, Тома.
Я шагнул в квартиру, закрывая за собой дверь, отозвавшуюся мягким щелчком английского замка, и невольно зацепился взглядом за видимую мне из этой точки обстановку. Однокомнатная, но просторная. Никакого нагромождения, никаких старомодных лакированных фанерных шкафов: лакированный югославский гарнитур орехового дерева, безупречно начищенный паркет, настенные чешские бра из матового стекла.
Переобулся и полез в пакет за подарком. Коробочка, казалось, растопырила свои углы и не захотела появляться на свет без боя. Тамара стояла молча, и с улыбкой смотрела на моё пыхтение.
— Что там у тебя, Костя? — спросила она. — Розы шипами зацепились?
Я молча протянул Тамаре злополучную упаковку с духами, которая наконец-то сдалась.
Тамара осторожно взяла её, поднесла к свету и покрутила, разглядывая.
— Боже мой… Костя… — она посмотрела на меня, прижав флакон к груди. — «Герлен»? Настоящий французский? Да ещё и большой флакон, на сто… Откуда у тебя такое сокровище⁈ Это же… это даже в «Берёзке» днём с огнём не сыщешь! Я про такие только слышала от жены одного из дядиных знакомых, генерала, но у неё муж бывает там, привозил ей. А уж как пахнут, даже и не знаю, не довелось.
— Считай, что довелось узнать. Некоторые начинающие электрики знают тайные тропы к нужным местам, — усмехнулся я. — Главное, чтобы тебе нравилось.
— Нравится? Да я в жизни ничего подобного не видела! — Она, кажется, немного порозовела, что в сочетании с этим платьем выглядело… даже слов не подобрать, но мне понравилось. — Спасибо тебе. Спасибо, Костя. Боже мой, «Герлен». Ты мой руки и проходи уже, проходи в кухню.
Сантехника в ванной была финской, плитка чешской. Я помыл руки, вытер их протянутым Тамарой полотенцем и прошёл за ней в кухню, осторожно разглядывая её квартиру.
На Тамариной кухне глазу тоже было за что зацепиться. Никаких пузатых громыхающих «ЗИЛов» — в нише тихо урчал двухкамерный импортный красавец. В комнате я заметил магнитофон Sharp с хромированными тумблерами, на окнах — плотный привозной тюль. Женщина явно знала толк в красивой жизни и умела эту жизнь себе организовать. Но вот Guerlain ей не попадался, несколько даже самодовольно подумал я.
Знай наших!
На столе появились тонкостенные фарфоровые чашки с золотой каёмкой, розетка с клубничным вареньем и нарезанный тонкими ломтиками лимон. Чай был ароматным, и я даже задумался, стоит ли сразу класть туда лимон. Во вторую чашку положу, — решил я. Первую посмакую и так.
— Ну, рассказывай, электрик, — Тамара присела напротив, подперев подбородок ладонью. — Как твой паспорт? В паспортном столе не мурыжили?
— Да куда там, — с усмешкой отмахнулся я, отпивая чай. — Зинаида Ивановна готова была мне выдать паспорт хоть с гербом Римской империи. Я ей на коленке вентилятор в кабинете починил, спас заслуженного работника МВД. Так она мне документ оформила быстрее, чем кремлёвские куранты бьют. Ну и без Свиридова, думаю, не обошлось, замолвил слово.
Про участие в моём деле следователя Никанорова я решил лишний раз никому не трепаться.
Тамара тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью: — Рукастый ты мужик, Самарский. А комиссия как? Что сдал, это понятно. Но Свиридов кручинился, что гонять тебя будут по-настоящему. Ответственное дело потому что эта твоя электрика.
Я рассказал Тамаре об экзамене, без лишних подробностей, но с юмором. Женщины любят мужчин с юмором, главное, чтобы он не был армейским. Мы пили уже по второй чашке (я — с лимончиком!), когда я подвёл итоги.
— В общем, завтра в кадры. Трудовую заведут. Так что работа есть, крыша над головой есть, будем жить.
— Кто бы сомневался, — покачала головой Тамара. — С твоей-то головой да опытом.