Окно в Союз 2

Глава 20

Работу в квартире Удалова я завершил уже почти под вечер, когда двор с кучами неубранного гравия начал тонуть в сером сумраке. Последний подрозетник в прихожей, последний винт. Я затянул его так же тщательно, как и другие. Люблю работать с удобным инструментом, а удобный для меня это тот, что я прихватил с собой с самарской дачи — свой старенький, потёртый, но всё ещё надёжный набор Black Decker. Небольшой пластиковый кейс со сменными жалами, базовой рукояткой с трещоткой, небольшими торцовыми головками и даже тремя свёрлами я купил ещё в 2005. Впрочем, вид у набора был идеален для конспирации: серая пластмасса, защёлка отломана ещё в прошлой жизни, ручка отвёртки в трещинах и синей изоленте. Ни один сержант в общаге не заподозрит буржуйский девайс — покрутит в руках, решит, что самопал, и потеряет интерес. То, что нужно. Работаешь привычным инструментом, не привлекая внимания.

Я убрал инструменты в сумку и отключил вводной автомат. Ещё раз прошёлся по квартире, проверяя, не осталось ли где мусора. Да нет, всё в порядке. Я поставил последний бумажный пакет с картонными упаковками от розеток и подрозетников, с обрезками изоляции и проводов и прочим мелким мусором у входной двери. Остановился, прикидывая, не забыл ли чего. Да вроде как бы, и всё. Баста, карапузики, кончилися танцы! Тишина в пустой квартире не была абсолютной — жильцы дома возвращались с работы, погромыхивал лифт, откуда-то вкусно потянуло жареным луком, а затем и жареной же картошкой. В животе заурчало.

Готово. Завтра буду сдавать работу гаишному подполковнику. Первая по-настоящему большая работа именно на себя, да ещё и для такого важного кренделя, как начальник всея ГАИ Куйбышева. Очень хочется верить, что всё пройдёт без неожиданностей.

Я остановился уже на пороге, выругался сквозь зубы и снова включил автомат. Всё-таки одно важное дело я так и не сделал. Снова прошёлся по квартире, зажигая лампочки, сиротливо болтающиеся на проводах в каждом помещении. Все бра, светильники и люстры Удаловы повесят сами, после того как обклеят стены обоями.

Да и плёнку в кассете хотелось уже добить до конца, посмотреть на результаты своей работы, так сказать, глазами будущих заказчиков. Для фотосъёмки свет был уже так себе, Но лампы помогут. Я достал из сумки «Смену-8М». Плёнка Фото-130, как я помнил, терпимая к недосвету, если не дёргаться, поэтому её купил. Снял защитный колпачок с объектива. Диафрагму крутим до упора на «четвёрочку», а выдержку на «В». Вспышки у меня нет, поэтому в помещении придётся вот так вот. Ну ничего, и без штатива обойдёмся, обопру на стремянку, полсекунды на снимок. Как при прыжке с парашютом мысленный отсчёт, только не «Сто двадцать два» до выдёргивания кольца, а «Сто». Как раз полсекунды выйдет.

Поставил фотоаппарат на стремянку, чтоб не смазать кадр. Рычажок на оправе вверх, пружина взведена. Плавный нажим на квадратную кнопку.

Щёлк.

Никакого зеркального лязга — сухой, почти невесомый звук. Детская игрушка, а выручает.

Щёлк. Перемотка колёсиком до упора, новый щелчок. В объектив попала и гостиная: ровные штрабы под слоем алебастра, ряд новеньких автоматов в щитке, розетки строго по уровню. Общие планы. Снимал не спеша, экономил кадры.

Плёнка закончилась характерным тугим сопротивлением. Теперь достаём её обратно. Я нажал рычажок затвора вниз и, придерживая его, выдвинул головку перемотки слева. Прокрутил до щелчка освобождённого язычка. Всё! Смотал. Открыл заднюю крышку и вытащил кассету. Теперь можно нести её в проявку. Портфолио в восемьдесят первом году, подумать только… Дичь, конечно. Не контора ведь строительная, чтобы каталогами козырять. А с другой стороны — почему нет?

Снова обесточил квартиру, подхватил у двери пакет с мусором, чтобы выбросить в бак во дворе, защёлкнул замок и вышел. Спускался по лестнице уже в полной темноте, нащупывая ступеньки ногой. Двор был почти пуст, у подъезда стояла знакомая «Волга» — видимо, кто-то из соседей-начальников вернулся. Я не стал всматриваться. Устал, плечи начали ныть. Хотелось чая с лимончиком и возможности просто лежать, изучать потолок.

Вахтер, увидев меня, только кивнул, погружённый в чтение «Огонька». В общежитии было тихо — вечер, народ разбрёлся отдыхать, смотреть телевизор или сразу спать до следующей смены. В своей комнате я сбросил робу, взял мыльно-рыльные. Первым делом — душ. Стоя под тёплыми, не очень сильными струями, я прокрутил сегодняшний день: экзамен, белый халат строгой Тамары, когда она едва мазнула по мне глазами. Её быстрый, едва уловимый взгляд. Чай для комиссии накрыла она, больше некому. Надо же, сколько я успел провернуть за этот день! Осталась только сдача объекта, но это уже формальность.

И звонок, который я задолжал.

Снова подивившись своей неугомонности и плотности событий, я вытерся насухо жёстким вафельным полотенцем, натянул чистую майку и штаны и вышел в коридор к телефону-автомату. Бросил в щель двушник, набрал номер.

Трубку она сняла почти сразу, на втором гудке.

— Алло? — голос Тамары был спокойным.

— Добрый вечер, Тамара Павловна. Докладываю: объект закончен, экзамен закрыт.

— А, Самарский! — оживилась она. — Я как раз думала, появишься ты сегодня или нет. Работу закончил? С экзаменом отстрелялся?

— Да, финишировал. Завтра хозяину сдавать. И отстрелялся. Спасибо тебе, кстати.

— За что это вдруг? — протянула она притворно-недоуменно.

— Твои эклеры спасли положение. За мной должок. Это же ты накрыла?

В трубке послышался сдержанный смешок.

— Догадался, значит? Да, я. Пётр Семёныч вчера вечером заглянул, сказал, что комиссия приедет, а у него даже стаканов на всех не хватит. Ну я и подсуетилась. Не могла же я позволить, чтобы моего электрика завалили из-за кружки с отбитой ручкой. Ты, Константин Александрович, мужик с руками, но… Надо было подстраховать специалиста.

«Моего электрика».

— Очень выручила, Тома. Буду должен. Комиссия осталась довольна, и видом, и содержанием. Так что я теперь официально ваш штатный электромонтёр с четвёртым разрядом. Завтра оформляюсь в кадрах.

— Поздравляю! — звонко сказала она. — У нас никто не сомневался. За эклеры и чай сочтёмся быстрее, чем думаешь, Самарский, — тон её чуть изменился, стал суше и деловитее. Есть разговор… не для чужих ушей. Ты сегодня вечером сильно занят? Никакой… халтуры?

— Смотря для чего. Планов особых не строил. Но долг платежом красен, так что внимательно слушаю.