Страница 59 из 74
— Два тайника. Оба пусты, — Барсуков записал в блокнот. — Перепрятал или избавился. Похоже, мы опоздали.
Обыскали стенку, книжный шкаф, постель. В женской шкатулке с бижутерией не было ничего подозрительного. Никаких крупных сумм денег, ни иностранной валюты, ни золота, кроме небольшой броши, зажима для галстука и пары тонких цепочек. Сберкнижки были заложены между книг, две. Тысяча сто рублей на имя мужа, семьсот тридцать на имя жены. Именно столько у них и было по справке из сберкассы, которую ранее им предоставили по запросу Барсукова.
— Фотографируем семейный альбом, — напомнил Барсуков. Он нашёл в гостиной два толстых альбома в ледериновых переплётах. Леонид, сменив объектив, начал переснимать страницу за страницей. Свадьба 1960 года. Дети в яслях. Поездка на море в 1975-м. Коллективные снимки с коллегами на субботниках. Обычная советская биография, запечатлённая в квадратных чёрно-белых и чуть позже цветных снимках.
В 00:15 группа приступила к заключительному этапу — установке прослушивающей аппаратуры. Специалист по техническим средствам, ранее проверивший квартире все радиоприборы и обошедший всё с портативным металлоискателем, приступил к установке прослушки. Посоветовавшись с Барсуковым, он выбрал две точки: кухню, рядом с дверью в кладовку, где был найден пустой тайник, и гостиную, в непосредственной близости от рабочего стола, под плинтусом. Микрофоны были миниатюрными, провода аккуратно провели под плинтусами, подключив к разъёму коллективной телеантенны в гостиной, сигнал с которой снимался и фильтровался «слухачами» КГБ. Телефон был подключён к прослушке ранее, и его микрофон исправно передавал «слухачам» всё, что слышал, даже если трубка лежала на рычагах.
— Канал проверен, — доложил техник Барсукову через полчаса. — Помех нет, связь устойчивая. Будем слышать даже перелистывание страниц.
Барсуков кивнул. Он в последний раз прошёлся по квартире, сверяясь со своей памятью и первоначальными схемами. Всё должно было быть возвращено на свои места. Книги стояли под тем же углом, занавески были отодвинуты ровно настолько, насколько были перед осмотром. Даже окурки в пепельнице, если бы они были, уложили бы точно тем же рисунком.
В 00:56 операция была завершена. Группа попарно с интервалом с несколько минут вышла из квартиры. Завьялов последним запер дверь, убедившись, что замок сработал исправно. Они спустились и направились в соседний двор, где их уже ждал Морозов. Четверо разместились в фургоне «Горгаза», Барсуков подошёл к капитану.
— Итог? — спросил капитан без предисловий.
Лейтенант сцепил пальцы за спиной и опустил голову.
— Ничего интересного. Два тайника, оба пусты, следов пыли нет. Ни лишних денег, ни секретных документов, ни средств связи. Семейный альбом переснят. Прослушка установлена в двух точках, в кабинете и у кухни, рядом с одним из тайников.
Морозов молча кивнул, глядя на тёмное окно квартиры № 12. Пустые тайники. Он надеялся получить любую осязаемую улику, факт, а получил пшик. Обнаруженные группой пустоты лишь подтверждали, что Егоров — человек осторожный, возможно, подготовленный. Но не давали ничего для дела.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Группе — отбой, всем спасибо. Завтра в девять утра у меня в кабинете разбор. Подготовь письменный отчёт к восьми, ознакомлюсь перед совещанием.
— Есть.
Оперативники уехали. Морозов остался один. Он посмотрел на часы: пять минут второго. Жена и дети спят, но он сможет позавтракать с ними перед тем, как уедет обыскивать рабочее место Егорова. И ещё есть надежда найти что-нибудь интересное на даче Егорова после выходных.
Капитан сообщил лейтенанту Сухонину, который имел позывной «Клён-один», что операция завершена, и сел за руль бежевой «шестёрки». Завёл мотор. Машина мягко тронулась с места. Город спал. Почти все окна были темны. Он ехал по пустынным проспектам, думая о деле. Две недели. Прошло уже три дня. А результат — ноль. Еленин будет недоволен. Москва ждёт отчёт.
Воскресенье, 13 сентября 1981 года, 10:30.
Служебная «Волга» остановилась у шлагбаума. Капитан Морозов, сидевший на переднем пассажирском сиденье, молча предъявил через опущенное стекло своё удостоверение дежурному офицеру Первого отдела, который, конечно же, ждал их. Старший лейтенант изучил документ, кивнул и отдал честь. Шлагбаум медленно поднялся. Машина, за которой следовал микроавтобус «РАФ» белого цвета, въехала на территорию, заставленную корпусами цехов и административных зданий. Воздух пах машинным маслом и чем-то ещё… металлическим, что ли. Ветер с Волги добавлял сырости. По воскресеньям завод жил даже не вполнакала, а ещё тише: лишь ремонтники и охрана.
«Волга» подкатила к трёхэтажному кирпичному зданию. Рядом уже стояла синяя «копейка» — машина начальника Первого отдела завода, подполковника Громова. Морозов вышел, поправил полы гражданского плаща. Из белого микроавтобуса РАФ выгрузилась группа. «Всё те же лица, — зевнул Морозов, прикрываясь ладонью. — Надеюсь, хоть ребята выспались».
— Капитан, — кивнул подполковник Громов, вышедший им навстречу. Он тоже был в штатском. — Всё подготовлено. Сотрудники КБ в воскресенье не работают, здесь только охранник здания, из ВОХР. Он предупреждён и мешать не будет. Ключи от кабинета Егорова и его несгораемого шкафа. И от ящиков стола, если они заперты.
Громов вынул из кармана три ключа на стальном кольце. Морозов принял связку. Ключи были тёплыми.
— Спасибо, товарищ подполковник. Извините за испорченный выходной.
— Служба, — сухо ответил Громов. — Работайте. Я буду у себя. Если потребуется помощь — свяжетесь через моего человека. На всякий случай — мой телефон 2–71. Печати снимайте. Когда закончите — сообщите ему, он заново опечатает двери и шкаф. Вы просили опись документов, к которым Егоров имеет доступ официально, — он протянул Морозову папку, и Морозов кивком поблагодарил подполковника, взяв её.
Громов развернулся и ушёл, оставив в холодном воздухе лёгкий шлейф одеколона. Морозов посмотрел на часы и повернулся к группе. — Заходим.
И они двинулись к входу, к его массивной двери с широкой стеклянной вставкой, где уже маячила фигура вохровца.
Звяканье механизма турникета, когда группа прошла через вертушку, прозвучало неожиданно громко.