Окно в Союз 2

Глава 17

Интерлюдия.

Оперативная группа УКГБ приступала к обыску квартиры Егоровых.

Морозов вжался спиной в холодный бетон дверной ниши подъезда дома № 23 по Роторному переулку, наблюдая, как в окнах квартир гаснет свет, кое-где сменяясь на голубой отсвет работающих телевизоров. Сейчас, спустя почти три часа после отъезда, квартира была пуста. Система — фундамент успеха.

Из-за угла, бесшумно катя по асфальту, выкатился фургон с надписью «Аварийная Горгаз», остановился. Из него вышли пятеро мужчин в спецовках. Двое из них несли инструментальные сумки из искусственной кожи и брезента. Они не спеша направились к подъезду. Лейтенант Барсуков, шёл первым. Фургон, высадив пассажиров, отъехал в соседний двор, где уже была припаркована «шестёрка» Морозова, и заглушил двигатель.

— Всё чисто, — тихо сказал Барсуков осмотревшись. — Приступаем.

Морозов кивнул и направился к фургону. Сегодня он выполнял роль руководителя всей операции, держа связь с «Кленом-один», который, в свою очередь, был на связи с «Ольхой». Если Егоров неожиданно решит вернуться в городскую квартиру, его перехватят, притормозят, давая группе обыска время на организованный отход. Остановят на посту ГАИ, затянут проверку документов, будут не спеша и дотошно проверять сроки годности лекарств в автомобильной аптечке, исправность огнетушителя, износ протектора и так далее.

Барсуков, впервые выступавший в роли старшего оперативного офицера на месте обыска, и Алексей Завьялов, техник, специалист по запорным устройствам, худощавый мужчина лет сорока, остановились у двери квартиры № 12. Завьялов склонился к замочной скважине. Царапина на накладке была на месте — тонкий рваный след в свете фонарика. Такая же, что и на оперативном снимке. Чисто. Ни волосков, ни бумажных закладок-контролек в щелях. Он надел белые хлопчатобумажные перчатки и достал из плоского кожаного футляра Г-образную «клюшку» отмычки. Стальной усик едва слышно звякнул о штифты. Щелчок — сухой, короткий, как хруст сустава. Уже через минуту дверь отворилась без единого скрипа. Важной деталью работы Завьялова было исключить любые следы вскрытия: дверь и замки к возвращению хозяев должны выглядеть, открываться и закрываться точно так же, как и до посещения квартиры оперативниками.

Никто из них и не подумал использовать этим вечером одеколон. Протокол негласного осмотра это запрещал, потому что непривычный запах мог позже насторожить хозяев, даже если бы они не поняли причины своей тревоги.

Группа из пяти человек — Барсуков, Завьялов, ещё один оперативник, затем техник оперативно-технического управления и криминалист-фотограф Леонидов — скользнула внутрь, плотно закрыв дверь. После этого они приготовили фонари с заранее установленными красными светофильтрами, но остались на месте. Барсуков, осторожно подсвечивая себе таким фонариком, обошёл квартиру по часовой стрелке. Он убедился, что все занавески плотно задёрнуты и в квартире никого не осталось, и после этого дал команду действовать. Затем поднёс руку к микрофону рации «Виола-Н».

— «Клён-три» приступили. Всё штатно.

— Принял, — услышал он тихий голос Морозова. — Контроль каждые пятнадцать минут часа.

Морозов в фургоне вернул тангенту на панель стационарной рации. Ночь обещала быть прохладной, звёздной. Из открытого окна соседней квартиры доносился приглушённый голос диктора Всесоюзного радио. Капитан посмотрел на часы: 21:07. Обыск по плану должен был занять не более четырёх часов. К часу ночи группа обязана была покинуть объект, не оставив следов своего присутствия.

Оперативники включили переносные аккумуляторные светильники с красно-жёлтыми светофильтрами, дававшие приглушённое, не бьющее в глаза освещение. Барсуков, в свою очередь, надев тонкие хлопчатобумажные перчатки, сделал первый обход против часовой стрелки, фиксируя в блокноте планировку: прихожая, кухня, совмещённый санузел, гостиная (она же спальня), две детские комнаты. Обстановка была стандартной для семьи инженера средней руки: стенка «Горизонт» с хрусталём, книжный шкаф с застеклёнными полками, сервант, ковёр на стене с оленями, письменный стол у окна в гостиной, шкафы с одеждой, антресоли.

— Начинаем с основных секторов, — тихо отдал распоряжение Барсуков. — Стол, книжные полки, возможные тайники в мебели. Напоминаю: сначала посмотрели, запомнили. Зафиксировали расстановку на своей схеме. То, что лежит на письменном и кухонном столе — сначала отражаем на миллиметровке. Предметы поднимаем вертикально вверх, пыль не трогаем. Затем всё возвращаем точно на место. Один осматривает, второй контролирует. У следующего участка меняетесь местами.

Криминалист Леонидов, человек с невозмутимым лицом, начал дотошно фотографировать интерьер на камеру «Зенит-Е», установив её на штатив. Зная, что ему придётся работать в условиях слабой освещённости, он использовал высокочувствительную плёнку. Барсуков и Завьялов приступили к осмотру письменного стола. Они выдвигали ящики, аккуратно выкладывая содержимое на предварительно расстеленную на полу чистую клеёнку. Бумаги, чертежи, технические брошюры, письма от родственников, блокноты с расчётами. Ничего, что явно указывало бы на связь с иностранной разведкой. Ни шифров, ни средств тайнописи, ни зарубежных газет или журналов.

— Смотри, — Завьялов провёл рукой по нижней плоскости среднего ящика. — Здесь есть люфт. Дно двойное.

Он тонким лезвием монтажного ножа поддел фанерную панель. Она отошла, открыв неглубокую полость примерно 20 на 30 сантиметров. Тайник. Но он был пуст. Внутри не было даже тонкой прослойки пыли, на которой могли бы остаться следы от предметов, лежавших здесь ранее.

— Чистый, — констатировал Барсуков, осмотрев полость. — Содержимое не так давно извлекли, пыль вытерли. С таким ящиком следы пыли точно по контуру остались бы.

Они продолжили поиск, каждые пятнадцать минут обмениваясь короткими фразами с Морозовым: «Всё спокойно, продолжайте. — Принял, продолжаю».

Оперативники, работая попарно, смотрели каждую книгу на полках, встряхивая её. В тишине квартиры было слышно, как шуршит хлопок перчаток о корешки и страницы. Проверили обратную сторону ковра, розетки, плинтусы, вентиляционные решётки. В кладовке, заставленной банками с консервацией и старыми чемоданами, Завьялов обнаружил второй тайник. Он был устроен в полу, под съёмной доской, прикрытой мешком с картошкой нового урожая. Полость размером с небольшую шкатулку. И она тоже была пуста. Здесь пыль не была удалена так тщательно, как в первом тайнике, но её было немного.