Страница 51 из 74
Вернувшись в управление, Никаноров напечатал рапорт о проведённых проверочных мероприятиях. «Свидетель Курдюкова А. С. описать возможного подозреваемого в достаточной для опознания степени не смогла. Иных свидетелей не установлено. Потерпевший Сивцов А. П. лица нападавшего не запомнил. Обстоятельств, позволяющих выявить виновное лицо, не обнаружено. Уголовное дело приостановлено на основании пункта 1 статьи 195 УПК РСФСР». Он поставил подпись, дату, зарегистрировал журнал.
Папка легла в сейф с тихим стуком. Ещё одно дело, ушедшее в архив без результата.
Он положил трубку, вздохнул. Потом набрал другой номер. Попросил соединить с кабинетом капитана Морозова.
— Морозов.
— Николай Сергеевич, здравствуйте. Никаноров беспокоит, следователь.
— Слушаю вас, старший лейтенант. — Голос капитана был ровным, без эмоций.
— Я по Сивцову, который со сломанной ногой в травму попал. Вы ранее просили проинформировать. Так вот: я завершил проверку по эпизоду с нападением на Сивцова. Опросил возможного свидетеля — продавщицу табачного киоска в районе происшествия. Она подтверждает, что вечером девятого числа видела незнакомого мужчину. Он купил пачку сигарет «Космос». Но лицо свидетель не разглядела из-за сумерек. Других примет нет. Дело по нанесению тяжких телесных, считаю, дальнейших перспектив к раскрытию не имеет. Потерпевший опознать нападавшего не может, объективных свидетельских показаний нет. Материалы по статье 218 УК — кистень — готовы к направлению в суд. Сивцов находится под арестом в больничных условиях.
На другом конце провода несколько секунд царила тишина. Затем Морозов произнёс:
— Понял. Спасибо за оперативность. По статье 218 передавайте в суд. Что касается эпизода с нападением… Если нет никаких зацепок, то что здесь поделать. — Морозов помолчал несколько секунд и добавил. — По Сивцову. Нам нужно, чтобы он пока оставался здесь, в больнице. Формально — по медицинским показаниям. Фактически — нам требуется время для определённых мероприятий. Вы не против задержать перевод в СИЗО?
Никаноров мгновенно понял, о чём речь. КГБ продолжало раскручивать дело о шпионском фотоаппарате, и Сивцов, вероятно даже будучи мелкой сошкой, мог быть нужен как свидетель или элемент в более сложной комбинации. Просьба Морозова не являлась противозаконной. Состояние здоровья Сивцова и вправду пока было умеренно тяжёлым, за ним требовался постоянный медицинский контроль. Формально можно было затянуть оформление этапирования.
Никаноров наморщил лоб.
— Если будут вопросы из прокуратуры по срокам содержания под стражей — я объясню медицинскими показаниями, — сказал Никаноров. — Но больше месяца вряд ли получится.
— Месяца хватит, — уверенно ответил Морозов. — Будем считать это межведомственной договорённостью. Я устно согласую с вашим начальством, если потребуется. И с прокуратурой согласуем без проблем, обещаю.
— Хорошо, — кивнул Никаноров, хотя капитан его не видел. — Оформлю постановление о продлении срока содержания под стражей в условиях стационара в связи с тяжёлым состоянием здоровья.
— Отлично. Ещё раз спасибо. И за бдительность — отдельная благодарность. Вы нам очень помогли, Николай Алексеевич.
— Служу Советскому Союзу, — автоматически ответил Никаноров.
— Как и все мы. Всего доброго.
Разговор закончился. Никаноров положил трубку и откинулся на стуле. В кабинете было тихо, только тикали настенные часы да с улицы доносился отдалённый гул трамвая. Дело с нападением на Сивцова было закрыто для него. Не раскрыто — закрыто. Иногда так бывает. Не на все вопросы находятся ответы. Особенно когда эти ответы никому не интересны. Нет, Сивцов, конечно, очень хотел бы знать, кто его так искалечил, если он действительно не знает нападавшего или не чувствует за собой грешка, расплачиваться за который пришлось таким образом. Но главные вопросы задавали люди из Комитета, которые вели большую игру. А фигура мелкого уголовника со сломанным коленом была в ней всего лишь пешкой. Никаноров это понимал. И, понимая, чувствовал некоторый осадок на душе. Но работа есть работа. Он выполнил свой долг: проверил, опросил, оформил. Остальное — не его компетенция.
Следователь посмотрел на часы. Скоро обед, затем опять работа. «Интересно, — подумал Никаноров, — что там было, в этой шпионской камере? За кем сейчас охотится Морозов? На кого их вывел Сивцов?» Старший лейтенант понимал, что этого, он, скорее всего, никогда не узнает.