Страница 23 из 74
Следующие пятнадцать минут тянулись мучительно долго. Сивцова привезли с рентгенографии, врач разглядел изображение на мокром снимке, закончил с шиной и отошёл к столу заполнять карту, бурча под нос. Санитары курили в форточку. Сивцов лежал тихо, лишь иногда вздрагивая всем телом.
Никаноров сидел на стуле у двери, не сводя глаз с задержанного. Мысли его крутились вокруг странного сочетания: уличный гопник, один удар, сломавший ему колено, кистень и… шпионская камера. Пазл не складывался.
Дверь кабинета распахнулась без стука, впуская в помещение сквозняк и новую, жёсткую энергию.
На пороге стоял человек в гражданском — строгий серый костюм, внимательный взгляд. Несмотря на поздний час, он выглядел свежим. За его спиной маячил ещё один серый человек — крепкий парень с цепким взглядом.
— Старший лейтенант милиции Никаноров? — коротко спросил Морозов, проходя в центр кабинета.
— Так точно, — Никаноров поднялся навстречу, инстинктивно одёргивая китель.
— Капитан Морозов, Комитет, — он мельком показал красное удостоверение. — Где предмет?
Никаноров достал из кармана фотоаппарат и протянул его капитану. Морозов аккуратно развернул на ладони салфетку с «Миноксом». Его брови едва заметно дрогнули.
— Любопытно, — произнёс он, растягивая слова. — Очень любопытно. Плёнка внутри?
— Не знаю. Мы ничего не трогали. Медсестра из кармана вынула, я его в салфетку и в карман сразу.
— Правильно сделали, — кивнул Морозов, убирая камеру в свой карман. — Где владелец?
Никаноров кивнул на каталку с болящим.
— Вот. Гражданин Сивцов Аркадий Петрович. Перелом коленного сустава. При нём также обнаружен кистень. Утверждает, что камеру нашёл.
Морозов подошёл к каталке. Он смотрел на Сивцова сверху вниз, без эмоций, как энтомолог смотрит на жука, которого нужно препарировать.
— Нашёл, говоришь? — тихо спросил капитан. — Где?
Сивцов сглотнул, пытаясь вдавиться в тощий матрас кушетки.
— Да… Честное слово, начальник, в парке на скамейке лежал… Ну я и прибрал его.
— Разберёмся, — Морозов повернулся к Никанорову. — Старший лейтенант, спасибо за бдительность. Дальше мы сами. Арест по 218-й статье оформлять будете, или подписку?
— Арест. Но забирать его сейчас, наверное, ещё нельзя, не весь объём медицинской помощи оказан, как мне кажется, — спокойно ответил следователь.
Он повернулся к врачу, который замер с ручкой в руке.
— Доктор, состояние транспортабельное?
— Ну… — врач замялся. — Вообще-то, ему лежать надо. Гипс наложить, холод, покой. Операция может потребоваться, утром решим.
— Покой мы ему обеспечим, — заверил Морозов. — Отдельную палату нужно. Прямо сейчас. И милиционера в палату. Никого к нему не пускать без моего личного разрешения. Лечение проводить в полном объёме, конечно.
— Понял, сделаем, — кивнул врач. Спорить с комитетчиками он не собирался.
— Коллега, — Морозов снова обратился к милиционеру. — Передайте мне копию протокола задержания и изъятия вещей, пожалуйста. И мы дело у себя оформим, конечно. Без обид?
— Я понимаю, товарищ капитан, — спокойно ответил Никаноров. — Без обид.
— Вот и отлично, — Морозов позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку. — Вы сегодня, возможно, очень большое дело помогли сдвинуть с мёртвой точки. Мы этого не забудем.
Когда каталку с тихо стонущим Сивцовым вывезли из кабинета, в помещении снова стало тихо. Остался только запах лекарств и шлейф одеколона, который исчез вместе с капитаном Морозовым.
Никаноров устало опустился на стул в пустом кабинете Первой городской, который ему выделили до утра, и потёр переносицу. Аркадий Сивцов влип в историю, по сравнению с которой сломанное колено могло показаться подарком судьбы. Шпионская камера — это не шутки. Это билет в очень неприятную жизнь, а конечная станция намного дальше, чем год заключения, который грозил Сивцову за кистень.
Старший лейтенант милиции достал из кармана завёрнутый в платок кистень, взвесил в руке. Тяжёлый. Тот, кто сломал ногу владельцу этой штуки, явно знал, с кем имеет дело. И сработал на опережение. Жёстко сработал.
Он вздохнул, достал из портфеля бланки и начал писать, стараясь, чтобы почерк был разборчивым, несмотря на слипающиеся глаза. Дежурство продолжалось.