Окно в Союз

Глава 23

Утро субботы встретило тишиной. Общежитие отсыпалось после пятницы. Я быстро умылся, побрился (лезвия «Нева» — то ещё удовольствие), надел чистую рубашку в клетку — лучшее, что было в моём скромном гардеробе. Джинсы, конечно, потёртые, но чистые, позавтракал в нашей столовой. Перекурил у крыльца. И пошёл собираться в поездку. Задача стояла привычная: угадать, что именно навернулось на месте у клиента, а именно на даче у Тамары.

Синий пластиковый чемоданчик был открыт, демонстрируя своё нутро. Инструмент. Продолжение рук мастера. В двадцать пятом я привык к эргономичным ручкам с прорезиненными вставками, к немецким или американским кусачкам, которые режут сталь как масло, и к цифровым мультиметрам, умеющим всё. Здесь же передо мной в очередной раз предстал суровый советский минимализм. Я освободил от разного электротехнического барахла брезентовую сумку, вытряхнув её содержимое в посылочный ящик, и начал складывать туда отбираемый инструмент.

Пассатижи с чёрными ручками — тяжёлые, тугие, ими можно и гвоздь выдернуть или вбить, если молотка нет под рукой или лень за ним спускаться со стремянки. Следом отправились бокорезы — кусачки, которые достались мне с немного выщербленными режущими кромками, но я давно их подправил, и теперь они клацали хищно и уверенно. Отвёртки — обязательно. Взял три: мощную плоскую с длинным жалом, чтобы срывать прикипевшие винты в старых щитках, среднюю и вдогон кинул совсем уже тонкую, для клеммников. Крестовую тоже взял на всякий случай, хотя в восемьдесят первом году шлицы под крест встречались реже, чем фирменные джинсы в магазине одежды.

Теперь «контролька». Моего любимого мультиметра Fluke здесь не было и быть не могло. Вместо него я бережно уложил двухполюсный индикатор напряжения в дерматиновом коричневом чехле. Две чёрные трубки, соединённые проводом, внутри неоновая лампочка и резистор. Если лампочка светится — значит, фаза есть. Если ярко светится на два контакта — значит, триста восемьдесят.

— Так, — пробормотал я себе под нос, взвешивая в руке нож электрика, он же монтёрский. — Что нам ещё может понадобиться?

Вопрос был риторический. На даче, где проводку делал неизвестно кто и неизвестно когда, а потом её ещё усовершенствовал местный электрик, понадобиться может всё. Я аккуратно уложил в боковой отсек пару мотков синей изоленты — той самой, легендарной, которая, кажется, держит на себе половину Советского Союза. Затем добавил горсть разнокалиберных винтов и гаек, выуженных из закромов Петровича. Кто знает, что там отвалилось.

Я покрутил в руках моток медного провода сечением полтора квадрата. Метров пять. Хватит? Должно. Если там нужно менять ввод, то я с таким запасом буду выглядеть глупо, но на мелкий ремонт розеток и выключателей — за глаза. Добавил пару новых розеток советского стандарта (те самые, в которые современные евровилки не влезают без применения грубой физической силы и такой-то матери) и горсть винтовых клеммников.

Сумка заметно потяжелела. Я взвесил её в руке, прикидывая, не забыл ли чего. Нож положил. Фонарик? Есть, тяжёлый, квадратный, на плоской батарейке. Светит неярко, но другого пока нет. Спецовку и рабочие брюки я аккуратно свернул и положил в отдельный пакет. Почти новенькие, синие. В этой униформе я наверняка выглядел как образцовый труженик с плаката. Ехать в ней через город не хотелось, но работать в своих единственных джинсах — ещё глупее. Поэтому я аккуратно свернул спецовку и брюки в тугой рулон. Места много не займут.

За десять минут до назначенного срока я вышел на крыльцо, забросив лямки сумки на левое плечо.

Улица встретила прохладой. Сентябрь в Куйбышеве уже давал о себе знать — воздух был прозрачным и звонким, пахло опавшей листвой и влажным асфальтом. Солнце только-только начинало пригревать, золотя верхушки тополей. Я глубоко вдохнул, расправляя плечи. Хорошо-то как! Заметив какое-то движение неподалеку, оглянулся и увидел Тамару. Она уже пришла и стояла чуть в стороне от входа, у киоска «Союзпечать».

Никогда раньше не видел её без белого халата, и, честно говоря, на секунду даже замер. Симпатичная женщина. Тёмно-синие брюки, светлая ветровка, на шее повязан лёгкий шарфик.

— Доброе утро, Константин! — она улыбнулась, и я отметил, что в руках у неё ничего нет. — Не опоздали.

— Не имею привычки опаздывать, — я сделал попытку перехватить корзинку, но женщина уклонилась.

— Она лёгкая совсем, мне не тяжело. Пойдёмте?

— Ведите, — кивнул я. — Ну что, на автобус? Остановка, кажется, там, за углом?

Я кивнул в сторону проспекта, где уже слышался гул редкого утреннего транспорта.

Тамара загадочно улыбнулась, поправив выбившийся из-под платка локон.

— Нет, нам в другую сторону. Здесь недалеко.

— В другую? — удивился я.

— Говорю же, недалеко. Пара минут, — она подхватила корзинку поудобнее. — Пойдёмте. Не отставайте.

И Тамара решительно зашагала в сторону соседнего квартала. Я двинулся следом. Сумка привычно оттягивала плечо.

Мы прошли мимо сонных пятиэтажек, спугнули ленивого кота, который неодобрительно мяукнул нам вслед, и свернули в проулок между гаражными рядами. Здесь пахло бензином, маслом и старым кирпичом. Мужской запах. Запах техники и выходных, проведённых под днищем «ласточки».

Тамара остановилась у ворот одного из боксов, выкрашенных в обычный коричневый цвет. Достала из кармана ветровки связку ключей.

— Помогите, пожалуйста, — попросила она, кивнув на тяжёлую створку ворот.

Я, всё ещё ничего не понимая, подошёл. Она ловко отперла висячий замок, откинула засов.

— Тяните.

Я потянул створку на себя. Петли, на удивление, были смазаны и не скрипели. В полумраке гаража, прорезанном лучом утреннего солнца, блеснул хромом бампер.

— Ого, — вырвалось у меня.

В гараже, сверкая белой полировкой, стоял «Москвич-412». Ижевской сборки, судя по решётке радиатора. Машина выглядела так, будто только вчера сошла с конвейера. Ни пылинки, ни царапинки. Хром сиял, резина чернела свежим протектором. В восемьдесят первом году иметь такую машину — это, знаете ли, уровень. Это статус.

— Это… ваш? — спросил я, и мой голос в этот момент точно прозвучал очень глупо. Ну а чья же ещё, Костя?!

Тамара, словно ожидая такой реакции, с видимым удовольствием достала из сумочки ключи зажигания и позвенела ими, в глазах её заплясали весёлые искорки.

— Мой, — кивнула она, и я увидел, как ей приятно моё удивление. — Муж оставил. Он за машиной следил, пылинки сдувал. А я вот… стараюсь поддерживать.