Окно в Союз

Глава 19

Кабинет капитана Морозова в здании на Степана Разина, дом 37, начинал тонуть в густых сумерках. Перед ним на столе лежала оперативная сводка по объекту «Зенит» — британская разведка в последнее время проявляла усиленный интерес к новым узлам топливной системы советских стратегических бомбардировщиков, разрабатываемым в КБ авиационного завода. Николай Сергеевич потер переносицу. Это было его основное дело, его ответственность перед страной, и прямой приказ майора Еленина, но под папкой с информацией по активности нагличан лежала другая, тонкая и никем не учтенная. Личный интерес аналитика.

Система дала сбой.

Он заставил себя сосредоточиться на отчетах наружного наблюдения за возможными контактами SIS в Куйбышеве. Он с неудовольствием отметил, что опять позволил своим мыслям уйти в сторону. Загадка личности «Туриста» и его исчезновения стала для капитана незаживающей раной на самолюбии. Система редко дает сбои, а этот прихрамывающий старик со шрамом был именно таким сбоем — необъяснимым и притягательным. Морозов понимал, что ищет иголку в стоге сена, причем иголка эта обладала пугающим умением становиться невидимой. Он отдавал себе отчет, что разгадка может быть совершенно банальной и не относиться к области его профессионального интереса, но жить с непонятым будет еще трудней, чем с разочарованием. Морозов тверно знал, что чудес не бывает, и ему нужно было разумное объяснение.

— Николай Сергеевич, разрешите? — в дверях материализовался лейтенант Сухонин, держа в руках еще пару тонких скоросшивателей.

— Проходи, присаживайся, — Морозов машинально прикрыл краем официальной папки уголок любительской фотографии «Туриста». — Что по объекту «Очкарик»? Зафиксировали передачу?

— Никак нет, Николай Сергеевич, — Сухонин вздохнул, усаживаясь на край стула. — Вел себя крайне осторожно. Гулял по набережной, читал газету, дважды заходил в «Жигули» пообедать. Контактов с инженерами завода не зафиксировано. Такое впечатление, что он просто дышит воздухом. Но мы продолжаем слежку.

— Продолжайте. Он не за воздухом сюда прилетел, — сухо отозвался Морозов. — Проверьте всех, кто находился в радиусе пятидесяти метров от него в ресторане. И усильте контроль за КБ. Свободны, лейтенант. Мне нужно дописать отчет для Еленина по «Зениту».

Когда за лейтенантом закрылась дверь, Морозов не прикоснулся к принесенным лейтенантом бумагам. Он осторожно вытянул из-под дела по «Зениту» личный блокнот, куда от руки выписывал данные из сводок ГУВД. В мире спецслужб и научно-технических секретов люди не исчезают насовсем, они просто меняют агрегатное состояние. Николай хотел верить, что «Турист» все еще здесь, в Куйбышеве.

Капитан посмотрел на часы. Половина восьмого. Жена опять будет недовольна, сын снова заснет, не дождавшись отца. Морозов почувствовал укол вины, но азарт охотника был сильнее. Чтобы найти «Туриста», ему приходилось работать в два слоя: днем быть образцовым контрразведчиком, охотящимся на британцев, а вечером — аналитиком, идущим по следу призрака. Он знал, что этот призрак материален, и понимал, что ему, как и любому живому человеку нужно где-то спать, что-то есть, и даже, возможно, развлекаться. Если он работает или получает пенсию, болеет (а старики всегда болеют чем-то), отдыхает в санатории — он неизбежно оставит бумажный след. Ведомости. Протоколы. Рецепты. Путевки.

На какую-то секунду на секунду представил, как в этом бумажном море, среди сотен одинаковых протоколов и справок, проплывает именно та, что ему нужна, но тут же отбросил эту мысль. Удачей он управлять не умел, и не верил в то, что ей в принципе можно управлять.

Он взял в руки очередную папку из взятых им сегодня в УВД под обязательство вернуть уже завтра. Папка была новой, как все отобранные ему свежие дела, все еще пахла дешевой типографской краской и была такой же тонкой, как и все остальные. Папки по свежим «потеряшкам». Рапорты участковых по «непоняткам». Морозов принялся методично проверять анкетные данные, сверяя даты, адреса и описания примет. Каждый неопознанный старик проходил через фильтр его восприятия: «слишком высокий», «слишком молодой», «глаза другого цвета», «нет шрама на щеке», «нет хромоты». Неинтересная рутина, но его работа подразумевала именно рутину. Задача аналитика — вычислить, завербовать, направить, а уже потом, когда ребята из группы захвата доставят изъятое из тайников, перехваченное у курьеров, когда следователи передадут показания с допросов и опросов — сделать правильные выводы и дать нужные оценки.

Капитан перебрал последнюю пару дел, чувствуя, как внутри растет глухое раздражение на самого себя и на всю эту систему, которая сейчас казалась ему неповоротливой и слепой. «Турист» переиграл его на его же поле, исчезнув именно тогда, когда ловушка была расставлена, и теперь Морозов вынужден был собирать крохи информации, нарушая приказы начальства. Он понимал, что если Еленин узнает о его самодеятельности, последствия будут крайне неприятными, но сдаться сейчас и признать поражение… Серьезно?

Вариант не для него.

— Где же ты прячешься? — прошептал он, листая протоколы. — Как ты ушел от наблюдателей? Откуда притащил эти лекарства? Зачем?

Он вернулся к своему блокноту, и его внимание привлек слух, переданный одним из осведомителей, работавших на рынках города — говорили о странно одетом мужчине, который интересовался ценами на золото и старые монеты. Морозов сделал пометку в блокноте, хотя понимал, что это может быть обычный перекупщик или коллекционер, коих хватало. Каждый такой слух требовал проверки, времени и ресурсов, которых у капитана официально больше не было, и это связывало его по рукам и ногам эффективнее любых наручников.

Он тяжело вздохнул и потянулся к папке с рапортами участковых, надеясь на чудо, которое в его работе случалось крайне редко и обычно имело вполне логичное объяснение. Внутри оказался отчет участкового о проверке нелегального общежития «шабашников», где задержали нескольких человек без прописки, но все они оказались молодыми парнями из окрестных деревень. Морозов собрал все бумаги в стопку, поднял над столом и разжал пальцы. Бумаги упали со звучным шлепком, который в тишине кабинета прозвучал как выстрел, как бы подводя итог сегодняшним поискам.

Бесполезно. Ни единой зацепки за весь вечер.

— Что ж, поиграем вдолгую, — пробормотал Морозов, вставая из-за стола. — Не горит.