Страница 58 из 84
Вытащив стремянку и лампы в коридор, я закрыл кладовку на замок и вернул ключ вахтеру, после чего потащился снова на третий этаж. На лестнице встретил молодого рыжеволосого парня в гражданке.
— Ремонт? — коротко спросил он.
— Свет чинить в умывальнике, — ответил я. — Я ваш новый электрик.
— Это дело! — сказал парень, спускаясь ниже. — Электрик у нас без работы не останется.
Я снова оказался у умывальника. Проверил, что выключатель действительно выключен. Поставил стремянку под плафон, поднялся на две ступеньки. Рост позволял, но со стремянкой удобнее. Плафон ЛСП02, как я и помнил, крепился на двух пружинных зажимах. Я достал отвертку, поддел ею один зажим. Скрипнуло, но поддалось. Потом второй. Снял рассеиватель из плексигласа — он был мутный от пыли и брызг мыльной воды, но тараканы из-под него не посыпались. Положил его аккуратно на раковину.
Под рассеивателем мне открылась знакомая картина: два патрона под лампы, по бокам — два стартера, а в центре — дроссель, прикрученный к корпусу. Лампы на месте. Визуально — целы, концы не почерневшие.
— Ну-ка, посмотрим, — пробормотал я, вынимая из нагрудного кармана пробник.
Сначала нужно проверить, есть ли напряжение на входе. Но для этого нужно лезть в клеммную коробку, что в самом корпусе светильника. Я решил пойти по пути наименьшего сопротивления — начать со стартеров. Они выходили из строя чаще всего. Выкрутил оба. Один выглядел стареньким, корпус потемнел. Другой — получше. Но внешность обманчива.
Достал из кармана новый УББ-36, вставил в одно из гнезд до характерного щелчка. Потом в другое. Спустился со стремянки, подошел к выключателю. Щелк. Ничего. Лампы не загорелись.
— Значит, не в стартерах дело, — сказал я вслух, возвращаясь к светильнику. — Или не только в них.
Следующий шаг — проверить целостность спиралей ламп. Возиться с этим не хотелось. Нужно было бы проверять, проходит ли ток через спирали. Проще заменить, благо есть чем, а разбираться со снятыми можно потом.
Я спустился, взял со стремянки новую лампу ЛБ-40, снял с нее упаковку. Установил лампу в патроны, повернул, и та встала на место с мягким щелчком. Спустился за второй, после чего заменил и ее. Теперь нужно поставить обратно рассеиватель, но сначала проверим.
Щелчок выключателем.
Обе лампы мигнули пару раз и зажглись, заполнив умывальник ровным, чуть холодноватым светом. А вот звук работы дросселя был неправильным, он заметно дребезжал. Если оставить так не разобраться, через какое-то время придется снова возвращаться сюда и заниматься ремонтом.
— Ла-а-адно, доктор, лечи до конца, — вздохнул я, снова взобравшись на стремянку.
Пришлось откручивать два винта, крепящих дроссель к корпусу. Дроссели заливались компаундом, ремонту они не подлежали — только замена. Я вынул отвертку, открутил старый дроссель, взял новый. Приладил, затянул стягивающие винты аккуратно, но плотно. Не сорвать бы резьбу. Потом поставил дроссель на место, прикрутил.
Собрал все обратно: дроссель, лампы, рассеиватель защелкнул на пружинах. Спустился. Вытер руки об робу.
Финальный акт. Включил свет.
Лампы зажглись мгновенно, без морганий. Гул стал тихим, почти неслышным, ровным фоном. Свет был яркий, равномерный. Я выключил и снова включил — все работало как часы.
— Вот теперь готово, — ухмыльнулся я, глядя на свое отражение в теперь уже хорошо освещенном зеркале над раковиной.
В отражении смотрел на меня седеющий мужик в синей робе. Да, лицо мое, но что-то с ним было не так. Я вгляделся тщательнее, заскользил взглядом по волосам, лбу, щекам, носу, подбородку. Каждый их нас знает свое лицо до малейшей морщинки. И через несколько секунд я понял, что меня удивило.
Шрама на щеке больше не было.
Я потер пальцем щеку, но шрам не появился. Ла-а-адно! Видимо, ветер от крыльев какой-то бабочки стер его без следа.
Я сложил инструменты в чемоданчик, сгреб старые лампы и стартеры — их нужно было списать, а потом выбросить. Нужно, кстати, узнать, куда их сдать, все же ртуть внутри, так просто в мусор выбрасывать такое не положено. Спустил стремянку, потащил ее обратно в кладовку.
— Починил? — спросил вахтер, когда я проходил мимо.
— Починил, — так же кратко ответил я, ставя стремянку на место в кладовке и занося в нее замененные лампы.
— Хорошо, — кивнул Михаил Иванович.
Я закрыл кладовку, повернул ключ. В кармане зазвенели два неисправных стартера. Завтра нужно будет составить список, что в кладовке есть, что нужно докупить. Но это уже завтра.
Я покурил на крыльце, здороваясь с проходящими мимо меня жильцами, вернулся в свою комнату, закрыл дверь. Вечер медленно спускался на город за окном. Шум улицы — гул трамваев, редкие голоса — доносился приглушенно. Расстелил на кровати казенное белье — жестковатое, пахнущее прачечной. Разложил свои немногочисленные пожитки: зубную щетку, порошок, мыло и полотенце на тумбочку, робу повесил в шифоньер. Чемоданчик с инструментом пристроил под кроватью. Сев на стул, я долго смотрел в окно на темнеющий двор. Да, я без документов, без прошлого, без возможности вернуться. Но я в родном городе, при социализме, жив, сыт и даже при деле. Это даже не «неплохо», это почти отлично. Можно спать спокойно.
Я выключил свет. Сквозь тонкие стены доносился приглушенный разговор соседей сверху, чей-то приглушенный смех, звуки радио. Жизнь текла своим чередом. Я повернулся на левый бок и закрыл глаза.
***
Подъем, умывание, бритье подаренным в больнице станком. Ну и утренний перекур, куда без него курильщику с моим стажем. После перекура отправился в столовую. Запах выпечки и какао встретил меня прямо у двери. Тамара Павловна, приглядывающая за раздачей, приветственно махнула рукой. — Девочки! — громко сказала она стоящей на раздаче поварихе и женщине, сидящей за кассой в конце линии раздачи. — Это наш новый электрик, Константин Александрович!
Я раскланялся в румяными «девочками», нагрузил поднос тарелкой гречневой каши с маслом, парой оладьев с густым повидлом и стаканом чая и потащил его на свободный стол. Денег с меня опять же на кассе не попросили, кассирша просто махнула рукой — дескать, проходите! — и я окончательно понял, что если с моей стороны не будет косяков, то питанием я обеспечен. И это было замечательно!