Окно в Союз

Глава 17

Вернувшись в свою каморку, я первым делом с удовольствием облачился в новенькую синюю робу и переобулся в рабочие ботинки. Ткань жесткая, накрахмаленная, пахнет складом и какой-то химией, но это была униформа. А форма, пусть и рабочая, дисциплинирует. Она давала ощущение принадлежности, обозначала мою новую роль в этом мирке. Я больше не безымянный пациент с амнезией, я — электрик Самарский. Звучит солидно. Тут я понял, что рано или поздно одежду все равно придется стирать, так же, как и робу. Ну, была надежда, что общежитие обслуживает прачечная, белье постельное же меняют тут, и я поставил себе в памяти галочку — узнать, что тут с прачечной. В принципе, в Куйбышеве и в Домах Быта работали прачечные, и недорого это стоило, как я помнил. Так что если не договорюсь с местной прачкой, то можно и туда сдавать, но лучше со своими договориться на первое время. Куртка и джинсы импортные, не хотелось бы их… утратить.

Инструменты в чемоданчике приятно оттягивали руку.

Это было знакомое, родное чувство. Я поднялся на третий этаж. Длинный коридор общежития жил своей жизнью: где-то тихонько играл приемник, пахло жареной картошкой и табачным дымом. Из-за одной двери доносился приглушенный смех. Умывальные комнаты располагались на каждом этаже в конце коридора, так же, как и туалеты. Умывальник, а напротив — туалет. Ну а что еще я мог обнаружить в типовом общежитии коридорного типа, которое представляло собой почти точную копию общежития в техникуме времен моей юности? Даже проект здания был тот же самый. Умывальник представлял собой довольно унылое зрелище: несколько раковин с подтекающими кранами. Плафон на потолке был цел, уже хорошо. Хорошо знакомая мне модель, ЛСП02, на две лампы дневного света, с рассеивателем из плексигласа. Понятно, первые выпуски — на более поздних моделях рассеиватели делали уже из карболита.

— Ну, посмотрим, что тут у нас, — пробормотал я вслух, ставя чемоданчик на щербатый кафельный пол. Щелкнул выключателем. Чуда ожидаемо не произошло, свет не горел.

Я поставил чемоданчик к стенке рядом с умывальником и спустился к вахте. В комнатушке вахтера сидел седой мужчина лет пятидесяти, в серой форменной рубашке, с усталыми глазами. Утром меня Свиридов мимо практически протащил, я даже не разглядел, как у нас тут вахта устроена. Понятно, какое же общежитие без вахтера, и уж тем более, общежитие УВД.

— Добрый день. Я ваш новый электрик. Стремянка есть какая-нибудь? Мне в умывальнике на третьем нужно плафон разобрать, глянуть.

— Михаил Иванович, — представился он. Да, комендант говорил, что у нас вместо Павла теперь нормальный электрик появился. Стремяночка есть, а как же. Берите, в кладовке стоит, — он махнул рукой в сторону узкой двери. — Только, будьте добры, после работы на место. У нас тут порядок. Вам пропуск еще не выдали?

— Нет еще. Оформляют, наверное, бумаги, — ответил я.

— Напомните коменданту завтра, пропуск должен быть обязательно, — строго сказал вахтер. — Там же, в кладовке, и расходное хозяйство Пашка, наш прежний электрик, хранил. Лампы всякие, еще какие-то детали в коробках. Я вам сейчас открою, возьмите, что нужно. Но завтра обязательно у коменданта свой ключ от нее получите. Ваше это хозяйство, электрическое.

— Да, спасибо. Завтра с утра и напомню, — пообещал я. Думаю, Свиридову нужно справка из УВД, чтобы пропуск выписать. «Бюрократ!» — усмехнулся я про себя.

Вахтер открыл замок и щелкнул выключателем, после чего вернулся на свое рабочее место. Я зашел в кладовку, огляделся и с удовольствием потер ладони. Вот это я удачно зашел!

Кладовка имела немаленькие размеры для такого помещения, метров двенадцать, и она была битком набита всяким полезным для меня добром.

Я прикрыл за собой дверь и сделал несколько шагов вглубь, вдохнув полной грудью. Запах ударил в нос — знакомая, почти родная смесь: пыль, запах дерева и картона, едкая нота машинного масла. Откуда тут масло? А, вот же — в углу, на полу, стояло несколько трансформаторов, явно списанных с какого-то оборудования.

Порядок был, но свой, рабочий. Не бардак, но и не музейная чистота. На стеллажах рядами, как солдаты, стояли лампы ЛБ-40 в картонных упаковках — белые, длинные, с характерными цоколями. Я провел пальцем по одной — пыльная. Рядом — коробка поменьше, в ней стартеры УББ-36 в синих картонных коробочках. Я прикинул — штук двадцать. Отлично.

— Ну-ка, а что у нас тут? — пробормотал я, открывая один из ящиков.

Там лежали дроссели в металлических кожухах, тяжелые, как кирпичи. Маркировка УБИ-40/220. Парочка новых, парочка явно бэушных, с потемневшей от нагрева эмалью. В следующем ящике — провода. Бухта ППВ-2×1,5, почти полная, и несколько кусков АППВ-2×2,5, алюминиевого. Это уже для силовых линий. На стене, на гвозде-сотке, нанизано несколько рулончиков черной хлопчатобумажной изоленты. Я снял один, покрутил в руках. Да, та самая, настоящая, с характерной шероховатой тканью. В двадцать первом веке такую уже и не найдешь, все виниловая глянцевая. Китайская.

На стене, приколотая кнопками, висела схема электроснабжения этажей, нарисованная от руки на ватмане черной тушью. Линии, обозначения помещений, оборудования, номера щитков. Отлично! В углу, на табуретке, лежал толстый журнал в синем переплете — «Учет замененных ламп и предохранителей». Я пролистал. Аккуратные записи, даты, что меняли. Последняя запись датирована декабрем прошлого, 1980-го. Павел, судя по всему, забил на работу как раз перед новогодними праздниками.

Еще одна находка ожидаемо оказалась в дальнем углу, под стеллажом. Небольшой отдельный ящик, прикрытый куском фанеры. Я отодвинул его. Внутри лежали несколько «лишних» дросселей и стартеров, два мотка отличного медного провода ПВ-1, да еще и разноцветного — красный, синий. И пачка новых, в целлофане, предохранителей на 10 А. Это и была та самая «неучтенка», стратегический резерв электрика «на всякий случай». Уверен, завхоз о ней не знал. Как говорится, на всякий пожарный случай. Я ухмыльнулся. Все как у людей. Все как у меня когда-то было.

— Ладно, хватит глазеть, пора работать, — сказал я сам себе, отрываясь от осмотра.

Для ремонта плафона я рассовал по карманам нехитрый набор: стартеры, дроссель. Потом нужно будет озаботиться сумкой, озадачить завхоза. Взял пару новых ламп. Стремянка стояла у стены справа от входа — двухметровая, алюминиевая. Кучеряво живем! Я ожидал увидеть какую-нибудь самопальную конструкцию, возможно даже, сваренную из стальных трубок, с такой было бы тяжело таскаться по этажам.