Окно в Союз

В тот день и нас с Серегой зацепило. Его в ногу, в мякоть, а меня — каменным осколком в плечо. Несерьезно, по сравнению с Витькой и Андрюхой. Мы выжили. А они — нет. Два девятнадцатилетних пацана, которые даже толком пожить не успели, улетели домой «Черным тюльпаном». Лет пять назад я наткнулся в интернете на фото памятника «Пешка». Памятник представлял собой земной шар, на который огромная рука ставила фигурку десантника с автоматом в руках. Такой вот ход.

Мы никогда не считали себя пешками. Мы искренне любили свою страну, свой Союз. Мы были готовы помочь своей стране, которая хотела привести к власти в Афганистане марксистско-ленинскую партию. А потом…

Мы сидели в тишине. Сигареты в пепельнице давно потухли. Водка в бутылке почти закончилась. Эйфория от моего «гениального» вмешательства в прошлое испарилась без следа. Какая к черту разница, сколько там солнечных панелей работает в Якутии, если я не смог тогда, в том бою, ничего сделать? Если двое моих друзей погибли у меня на глазах?

Серега тяжело вздохнул и поднялся.

— Ладно, засиделся я. Пора домой, а то моя любимая пила будет меня еще неделю пилить.

— Посиди еще, — попросил я, сам не зная, зачем.

— Не, Костян, хватит на сегодня. Спасибо за «Яву» и за компанию. Береги себя и не пропадай.

Он вызвал такси, и мы снова обнялись на прощание. Я сунул ему руку непочатую пачку сигарет, закрыл за ним дверь и остался один в прокуренной кухне.

Воспоминания выжгли остатки хмеля, оставив после себя лишь горький привкус пепла и пустоты. Пустая бутылка на столе, гора окурков в пепельнице и оглушающая тишина квартиры. Серега ушел, унеся с собой ненадолго вернувшееся прошлое, оставив меня наедине с настоящим. Я смотрел на огни ночного города за окном, на этот мир, который я пытался сделать лучше с помощью солнечных батарей, и понимал, какая это все чепуха. Какая разница, летят ли спутники к Марсу, если в земле лежат пацаны, которые этого никогда не увидят?

Никакой разницы. Абсолютно.

Я встал и прошел в комнату. Руки действовали сами по себе, пока голова еще пыталась взвесить все «за» и «против». Но какие к черту «против», когда на другой чаше весов — две жизни? Да, всех не спасти, но своих ребят, все же, нужно попробовать. Осторожно. Аккуратно. Не нарываясь. Помня, что они молодые парни, у которых эмоции и гормоны легко затмевают разум.

Я открыл ящик комода и вынул оттуда две небольшие коробочки. Орден Красной Звезды и медаль «За отвагу». Мои. Металл холодил ладонь. Я смотрел на красную эмаль, на профиль солдата в буденовке и с винтовкой.

— Андрюха первый, — прошептал я в пустоту. — Он больше всех рвался. Романтик хренов.

***

Интерлюдия.

Июнь 1981 г.

За тысячу сто километров от Куйбышева, в одном из кабинетов Всесоюзного НИИ комплексных проблем, человек в штатском, но с безупречной военной выправкой, листал отчет. Напротив него сидел седовласый профессор в очках с толстыми линзами. В воздухе висело напряжение.

— Итак, Аркадий Борисович, ваши выводы? — Голос полковника в штатском был тихим.

— Выводы, Илья Сергеевич, обескураживающие, — профессор снял очки и протер их платком. — Препарат, который вы нам предоставили… его химическая структура не имеет аналогов. Ни у нас, ни на Западе. Мы провели полный спектральный анализ представленных образцов. Синтез таких веществ не описан и не исследовался. Пластик инъектора тоже неизвестен. Сплав, из которого произведена игла, нигде не зарегистрирован. Ни у нас, ни у них, — профессор непроизвольно мотнул головой в сторону окна, и собеседник его прекрасно понял.

— То есть, вы хотите сказать мне, что это не контрабанда? — поднял глаза от бумаг полковник.

— Я хочу сказать, что контрабандой можно привезти то, что где-то уже произвели. А этого, — профессор постучал пальцем по странице с распечаткой формулы, — не существует. Нигде в мире. Это все равно что принести нам работающий образец вечного двигателя. Мы не знаем, как это сделано. Но оно работает. И, судя по эффекту на пациентку, работает отлично. Я читал историю болезни, видел анализы до и после. А как эти таблетки были упакованы, можно взглянуть?

— Нет, — наконец произнес полковник, закрывая папку. — К сожалению, на упаковку взглянуть не получится. Большое спасибо, Аркадий Борисович. Если вам удастся вытащить что-то еще из этих образцов, сообщите мне установленным порядком.

Когда профессор вышел, полковник нажал кнопку на селекторе.

— Соедините меня с начальником седьмого отдела.