Страница 81 из 130
Глава 2
6
Денвер
Илай что-то говорит, его голос монотонно звучит, сливаясь в бесконечный гул. Я невидящим взором уставилась в свою тарелку с нетронутой едой. Вилка лежит рядом, я к ней даже не прикоснулась — мыслями я все еще там, у того кафе, где Кольт и Холли находились всего в каких-то паре шагов от меня.
Я в двадцати шести минутах езды от центра.
Двадцать шесть минут.
Я засекала.
Кольт перевернет каждый камень в моих поисках. Он будет рыскать повсюду, творя Бог весть что с каждым, кто посмеет встать у него на пути, а я ни хрена не могу сделать. Мне остается лишь сидеть здесь и надеяться, что он каким-то чудом догадается: я нахожусь на расстоянии гребаной поездки на такси от места, где мы полюбили друг друга.
Первая слеза срывается и с тихим плеском падает на мою тарелку, и в то же мгновение Илай с силой бьет кулаком по столу.
— Ты ведешь себя неблагодарно.
Я перевожу на него взгляд. Прекрасно знаю, как мне следовало бы поступить: извиниться, улыбнуться, сказать, что я безумно благодарна за возможность увидеть сегодня малыша, но… перед глазами упрямо стоит образ Кольта. Холли. Уэссона.
Двадцать шесть минут.
— Сгинь с глаз моих. — Илай пренебрежительно машет рукой, возвращаясь к еде. — Эгоистичная мелкая дрянь.
Ноги крупно дрожат, когда я поднимаюсь; ножки стула со стоном скрежещут по деревянному полу. Кое-как я добираюсь до двери, и как раз в этот момент Илай бросает мне в спину:
— Сегодня ночью я вернусь в нашу постель.
У меня просто нет сил умолять или просить его оставить мне хотя бы одну ночь в одиночестве.
Сколько еще может вынести человек? Может ли отчаяние убить? Может ли разбитая надежда остановить мое сердце?
Я уже на пределе, бак почти пуст. Мне остается только полностью абстрагироваться от реальности моей новой жизни, ведь как иначе мне прикажете в ней выжить?
Что, черт возьми, мне делать?
Я возвращаюсь в комнату и переодеваюсь. Свернувшись калачиком под одеялом, я закрываю глаза и неистово молю Бога, чтобы Илай просто обо мне забыл. Может, у него возникнут какие-то неотложные дела. Может, его снова вызовут по работе. Может…
Из горла вырывается удушливый всхлип, и я утыкаюсь лицом в подушку.
— Кольт, пожалуйста, найди меня, — шепчу я в темноту. — Пожалуйста, умоляю, найди меня.
Минуты складываются в час.
Один час перетекает в два.
Я по-прежнему лежу спиной к двери, чутко прислушиваясь к любому шороху в коридоре или повороту дверной ручки.
Проходит еще один час.
За ним — следующий.
Когда дверь наконец открывается, я инстинктивно зажмуриваюсь.
Под подушкой мои пальцы намертво сжимают нож, который я умыкнула несколько дней назад. Это обычный нож для масла, его и оружием-то назвать язык не поворачивается, но это хоть что-то.
Сегодня ночью я буду драться. И выберусь отсюда.
Дверь тихо щелкает, закрываясь, и шаги приближаются. Рукоятка ножа нагревается в моей ладони; сердце глухими, частыми ударами колотится в груди, а в голове пульсирует от хлынувшего в кровь адреналина. Разум плывет, желудок скручивает узлом, но я заставляю себя сосредоточиться на уроках, которые мне так упорно вдалбливал Льюис.
Бей и беги.
Бей и беги.
Беги так быстро, как только можешь, блядь.
Не строй из себя героя, не надо…
Как только я чувствую жар чужого тела рядом, я бросаюсь вперед.
Чья-то рука перехватывает мое запястье, другая закрывает рот, и меня вдавливают обратно в кровать, пока я кричу ему в ладонь.
Только не так, только не так…
Но это оказывается не Илай.
Надо мной нависает Китрик. Его светло-голубые глаза быстро перемещаются с ножа на мое лицо. Он навалился на меня всей своей массой, напрочь пригвоздив мое тело к кровати. Мое дыхание судорожными толчками бьется о его ладонь, и он наконец отпускает мою руку.
— Ни. Звука, — одними губами чеканит он, поднимаясь и увлекая меня за собой на ноги. Перехватив меня за запястье, он ведет меня к жалюзийному шкафу, распахивает дверцу и осторожно вталкивает внутрь. Вокруг меня со звоном колышутся плечики для одежды, пока он усаживает меня в самый дальний угол. — Не двигайся. Не разговаривай. Поняла? — Я ошарашенно смотрю на него, все еще сжимая нож для масла. — Денвер, ответь нормально.
— Я поняла, — шепотом выговариваю я, и он закрывает дверцу шкафа.
У меня нет времени раздумывать над тем, что вообще происходит и зачем Китрик меня спрятал, потому что в ту же секунду, как шкаф закрывается и я погружаюсь в относительную темноту, в спальню, спотыкаясь, вваливается Илай.
Сквозь щели в жалюзи я наблюдаю и за ним, и за Китриком, мимоходом вытирая вспотевшую ладонь о штанину и поудобнее перехватывая нож.
Китрик усмехается:
— Что за херня с тобой приключилась?
Илай явно мертвецки пьян: он едва держится за дверную ручку, а его щеки густо порозовели. Он глуповато ухмыляется:
— Пьяная… храбрость. Надеялся, это поможет мне забыть, что она брюхата… — Он икает. — Где она?
— В карцере. — Китрик невозмутимо прячет руки в карманы. — Ты сам отправил ее туда после ужина.
— Да? — Илай закидывает голову назад.
— Да, за то, что опять огрызалась, как обычно. Я как раз проверял, чтобы никакая сука не вытащила ее оттуда, как в прошлый раз.
Илай проводит рукой по лицу и глухо стонет:
— Блядь. Я этого даже не помню. — Он ковыляет в глубь комнаты и мешком валится на кровать, шумно вздыхая прямо в покрывало. — Разбуди меня, если понадоблюсь.
Уже через пару секунд комнату заполняет его громогласный храп. Китрик молча буравит взглядом кровать, а я замерла в ожидании, силясь понять, каков наш дальнейший план и с какой стати этот план вообще появился.
Проходит несколько мучительных минут, прежде чем Китрик подходит к шкафу и плавно приоткрывает дверцу. Я смотрю на него снизу вверх, и он протягивает мне руку.
Быть может, он делает все это, чтобы прибрать меня к собственным рукам? Чтобы исполнить то, что обещал сегодня утром, и по-своему воспользоваться моим ртом?
Но это выглядит слишком рискованно. Идти наперекор Илаю просто ради того, чтобы поиздеваться надо мной? Бессмыслица.