Страница 73 из 130
Глава 2
3
Денвер
Месяц спустя.
Слеза скатывается из моего глаза прямо в волосы, пока я безучастно смотрю в окно спальни. Чистое голубое небо за стеклом подсказывает, что день снова будет прекрасным — вот только порадоваться ему я не смогу. Солнце не коснется моей кожи. Ветер не растреплет мои волосы. Свежий воздух не наполнит мои легкие.
Если только я не буду вести себя хорошо.
Дверь спальни открывается, и я снова зажмуриваюсь. Выравниваю дыхание и пытаюсь представить, что я где-то очень далеко.
— Завтрак через десять минут, Робин.
Я сглатываю подступивший ком и киваю:
— Хорошо.
Он медлит, задерживаясь дольше, чем мне хотелось бы видеть любого мужчину, кроме Кольта, но все же уходит. Как только дверь закрывается, я начинаю кричать в подушку.
Кричу, потому что это единственное, что мне под силу.
В конце концов я иду в душ. В первую неделю меня приходилось силой тащить в ванную, чтобы я помылась. Я брыкалась, дралась и отбивалась, но быстро поняла, что от этого становится только хуже. Когда я перестала сопротивляться, они перестали причинять мне боль.
Когда я вела себя хорошо, он не поливал меня из шланга в гараже.
Когда я была вежливой, он не морил меня голодом.
Когда я улыбалась, он разрешал мне ходить по дому, пусть даже меня ни на секунду не оставляли одну.
Одевшись в юбку-карандаш и шелковую блузку, я обуваю шпильки, которые слишком высоки для обычного завтрака. Я до безумия скучаю по джинсам, футболкам, кроссовкам и уютным пижамам, но ничего из этого мне не дадут. Я одеваюсь для него, не для себя.
Я открываю дверь спальни. Китрик подпирает противоположную стену, и даже сейчас его фигура выглядит внушительно. Официально он мой личный телохранитель, но мы оба прекрасно знаем, что он больше похож на живой поводок с бьющимся сердцем. Высокий, массивный, сплошные мышцы и шрамы, за каждым из которых кроется история, которую я никогда не услышу. Как обычно, его красивое лицо совершенно безэмоционально, а голубые глаза оценивающе скользят по моему наряду, проверяя, подобающе ли я одета. Если бы что-то пошло не так, ему хватило бы просто сдвинуть брови, чтобы я развернулась, пошла обратно и переоделась.
Он делает резкое движение подбородком вверх, сигнализируя, что этот вариант сойдет.
Мы направляемся по коридору.
Это огромное поместье — настоящая крепость. Я ни разу не видела дверей, ведущих на улицу, а каждое окно наглухо закрыто почти невидимым покрытием, из-за чего снаружи невозможно разглядеть, что происходит внутри. С внешней стороны установлены металлические ставни: они опускаются на закате и поднимаются лишь на следующее утро. Изнутри дом колоссален — лабиринт из коридоров, большинство из которых ведут в комнаты, куда я никогда не зайду. Здесь старинно, холодно, но благодаря таким масштабам мне порой удается часами избегать встреч с большинством людей. Маленькая свобода, которую мне дозволено иметь, пока я живу в этом аду.
Я выхожу в холл. Парадная лестница расширяется книзу, изогнутые перила гладкие под моей ладонью.
Слева раздается низкий, рокочущий смех. Из столовой.
Я подхожу к распахнутым двустворчатым дверям. Обеденный стол рассчитан как минимум на двадцать персон, но сервировано всего два места — во главе и рядом с ним.
Стулья с высокими спинками из темного дерева идеально гармонируют со всей комнатой. Полы из красного дерева , тяжелые темные портьеры, пропускающие лишь узкую полоску света из огромного окна, которая едва согревает дальний край стола. Справа от меня на выглаженной скатерти выставлены многочисленные начищенные серебряные супники. Насыщенный аромат завтрака заполняет комнату, перебиваемый разве что запахом кофе. Чистой воды расточительство, ведь едим здесь всегда только мы вдвоем.
Мои шаги становятся менее уверенными, когда я приближаюсь к столу и сажусь на свое место.
Рядом с Илаем Эддардсом.
Ему сорок, но выглядит он на мой возраст: густая копна каштановых волос и морщины, прорезавшие на удивление красивое лицо. Холодные голубые глаза устремляются на меня, стоит мне сесть. Он проводит рукой по гладко выбритой челюсти, после чего достает карманные часы, прикрепленные к жилету.
— Ты опоздала.
— Я знаю, — тихо произношу я. — Прости.
Опоздала на две минуты.
Недопустимо.
Но мне нужно было хорошенько спрятать следы того, как сильно я ревела в душе. И хотя он обеспечил меня всеми мыслимыми косметическими брендами, требовалось время, чтобы припухлость под глазами хоть немного спала.
Илай пристально наблюдает за мной:
— И чем же ты занималась, раз умудрилась опоздать?
Я не поднимаю глаз от своей тарелки:
— Потеряла счет времени. Это больше не повторится.
Он все равно не сводит с меня взгляда. Пот проступает между лопатками, и я крепко сжимаю пальцы в кулаки.
— Смотри, чтобы действительно не повторилось, Робин.
Я выжидаю, пока не услышу, что он вернулся к еде, и только после этого осмеливаюсь поднять глаза.
Часть меня неистово хочет схватить столовое серебро и по самую рукоятку вогнать ему в глотку. Я бы с упоением наблюдала, как его бейгл покрывается брызгами багрового, я бы искромсала его на куски, прежде чем выйти за дверь.
Но моя рука опускается на живот.
И я не смею сделать ни единого движения.
Серебряный кофейник так и манит своим блеском, я смотрю на него с жадностью.
Он цокает языком и проглатывает кусок завтрака:
— Одна чашка.
Я тут же хватаю кофейник и наливаю темную, дымящуюся жидкость в кружку. Делаю глоток, даже не утруждая себя тем, чтобы добавить молоко или сахар. Он позволяет мне пить его всего раз в неделю, да и то не всегда.
— Как ты чувствуешь себя сегодня утром?
Я поджимаю губы:
— Нормально. — Не нормально. Вообще ни капли не нормально. Но это именно то, что он хочет услышать. Его взгляд замер на мне в ожидании. — А ты как?
Он расплывается в улыбке, словно ему и не пришлось вытягивать этот вопрос из меня силой.
— Я отлично. Но я скучал по тебе прошлой ночью. Одна ночь порознь – это слишком много. Ты ведь уже привыкаешь к этому, правда?
К тому, что он спит рядом со мной. К тому, что я пускаю его в свою постель.
С самой первой секунды знакомства с Илаем я поняла, что у него капитально сдвинута крыша. В конце концов, он племянник Паука. Да даже если бы и не был — разве может человек, торгующий другими людьми, быть нормальным?
Но он меня не трогал.