Страница 63 из 130
Глава 1
8
Кольт
Стивен истошно орет, когда я вбиваю очередной гвоздь ему в бедро. По его лицу градом катится пот, светлые волосы прилипли ко лбу, а на шее от крика и тяжелого дыхания натянулись сухожилия.
— Спорим на полтинник, что восьмой гвоздь тебя сломает. Это, — я указываю на его ноги, — номер семь. Сдюжишь еще один? — Я лениво осматриваю нейлер, удобно лежащий в ладони, и жду ответа.
Стивен упорно молчит — впрочем, как и большую часть дня. Если не считать воплей и хрипов, конечно. Он единственный, кто выжил после нападения на нас два дня назад, и пока что ни его телефон, ни машина не дали ни единой зацепки насчет заказчика. Скорее всего, это была инициатива Рейнджера, которая просто вышла из-под контроля, но я хочу услышать это из пасти самого ублюдка.
Он стискивает испачканные кровью зубы и тяжело, часто дышит, уставившись на торчащий из бедер металл, но на мой вопрос не отвечает.
Я оглядываюсь через плечо на Тафа:
— Кажется, минуты через две ты будешь торчать мне пятьдесят баксов.
— Да дай ты ему время! — настаивает Таф. — Стивен, чувак. Просто скажи, на кого ты, блядь, вкалываешь, ради всего святого.
Стивен по-прежнему ни слова. Я поднимаюсь на ноги, и в этот момент снизу, из бара, доносится дружный одобрительный гул, заставляя нас обоих посмотреть на дверь.
— Похоже, твоя женушка приехала, — ухмыляется Таф, и я невольно улыбаюсь в ответ.
Цокот каблуков по узкой деревянной лестнице подтверждает прогноз Тафа. Спустя пару секунд в дверях появляется Денвер: ее тяжелое шерстяное пальто припорошено снегом, а шарф слегка ослаблен.
— Жена, — приветствую я ее.
Она кокетливо хлопает ресницами:
— Муж. — Она скидывает шарф и переводит взгляд на Стивена. — Все еще играет в партизана?
— Ага, — отвечает Таф, с хрустом кусая яблоко. — Тише мыши.
Денвер хмурится:
— Да отрежьте ему яйца, делов-то.
— Не, кровью истечет, — возражаю я, приставляя нейлер к бедру Стивена и спуская курок.
Тот взрывается криком, откидывая голову назад. Из его груди вырываются частые, рваные хрипы.
— Память улучшилась?
— Пошел ты нахуй! — ревет он.
Денвер раздраженно цокает и принимается рыться в своей сумочке, извлекая оттуда небольшой выкидной нож. Отцовский. Она выбрасывает лезвие и с самым нетерпеливым видом направляется к Стивену.
— Он бы истек кровью, если бы ты отрезал ему член, — поправляет она меня, опускаясь перед пленником на колени. — А без яиц вполне повоюет.
Зажав лезвие зубами, чтобы освободить руки, она принимается расстегивать его ремень.
Таф бросает на нее заинтригованный взгляд:
— Серьезно, что ли?
Она кивает, перехватывая нож обратно в руку и резко выдергивая ремень из шлевок.
— В мошонке нет крупных артерий. Я смогу отхватить их без особых проблем, крови будет немного. Правда, больно будет так, что…
— Морелли! — истошно визжит Стивен, пытаясь вжаться в стул и в ужасе глядя на Денвер. — Я работаю на Массимо!
Мы с Денвер переглядываемся. В наших глазах — молчаливая тревога.
Она снова переключает внимание на Стивена:
— Покушение на нашу жизнь. Рейнджер был замешан?
Стивен лихорадочно мотает головой:
— Нет! Все его сделки с городскими семьями накрылись медным тазом. О нем никто ничего не слышал с тех пор, как погиб его пацан.
Денвер поднимается, с щелчком пряча лезвие обратно в рукоять.
Значит, Морелли все-таки пошли против нас. Мы предвидели такой исход, но теперь, когда карты раскрыты, нам нужно действовать. Они успели налить в уши слишком многим семьям — нам необходим ответный удар, стремительный и жестокий, пока эта зараза не расползлась дальше.
Оставив Стивена на попечение Тафа, мы спускаемся по узкой лестнице в зал бара. Время послеобеденное, в заведении тихо, но Льюис о чем-то переговаривается с парой постоянных клиентов. Заметив нас, он вопросительно вскидывает брови. Наших выражений лиц ему хватает, чтобы все понять: он молча кивает и выводит нас к машине.
Едва мы оказываемся дома, Денвер сразу уходит в душ, а я набираю Алистера, чтобы ввести его в курс дела.
Он тяжело, шумно вздыхает в трубку:
— Просто охренительно. Ладно, я встречусь с Сабиной, перетяну ее на нашу сторону. Она бы ни за что не подписалась на такую херню.
— Звучит как здравый план.
Алистер заминается на секунду.
— Как там Денвер?
От этого вопроса я чуть не теряю дар речи. Присаживаюсь на край кровати:
— Все хорошо. Мы тут вообще подумываем устроить небольшой сабантуй. Что-то вроде скромной свадьбы после свадьбы. Если у тебя есть желание прийти.
В трубке воцаряется молчание. Я утыкаюсь взглядом в ковер. Я действительно хочу, чтобы он пришел. И Денвер этого хочет. Она спит и видит, чтобы мы наконец замяли этот конфликт.
— Ладно. При условии, что вы не устроите очередной гребаный мальчишник. Я после первого-то едва выжил.
Я улыбаюсь:
— Ссыкло. Нормально ты держался.
— Я был настолько в говно, что купил лодку, Кольт.
— Зато очень симпатичную лодку, — напоминаю я ему. — И капитан из тебя отличный.
Он коротко смеется, и моя улыбка становится еще шире. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы вот так разговаривали, и я прямо кожей чувствую, как остатки напряжения наконец покидают мои плечи.
Алистер вздыхает:
— Слушай… Прости меня, блядь. Прости за то, как я вел себя с Денвер… У меня просто засела эта чертова заноза в голове, из-за которой я во всем видел подвох, и я никак не мог ее вытащить. Но я хочу это отпустить. И я отпущу. Вы женаты. Ты взял ее в жены. — Он вздыхает. — Я все ждал, наберешь ли ты меня, захочешь ли поговорить, а ты не звонил.
— А ты можешь меня винить?
— Нет, не могу, и именно тогда я понял, что вся эта херня зашла слишком далеко. Я сам себя лишаю нормальной жизни. И я забыл… Забыл, что тебе сейчас тоже непросто. Что это, должно быть, странно — снова быть женатым мужчиной. Я вообще не подумал о твоих чувствах, меня не было рядом, когда я был нужен, и мне так чертовски жаль, Кольт.
Те тяжелые, злые слова, которыми мы швырялись друг в друга, мертвым грузом лежали у меня на сердце, но теперь этот лед медленно тает.
— И ты меня прости за то, что я подумал, будто это ты слил видео легавым, — выдыхаю я. — Ну и за то, что съездил тебе по роже.
— А я прошу прощения за то, что фактически назвал твою жену «черной вдовой».
— Вот за это ты уже перед ней лично извиняться будешь.
Он издает короткий смешок: