Освобождая Денвер

— Он воюет ради того, чтобы вернуть тебя. — Алистер поднимается с места. — Ты могла бы сделать нам всем одолжение и просто дать ему то, чего он хочет.

Он уходит.

Тяжело спорить с Алистером, когда он чертовски прав. Если бы не я, ничего этого бы не случилось. Если бы я не отрезала палец сыну Паука, тот не пришел бы за мной, и Кольт не спас бы меня в ту ночь. Если бы я не ушла от Рейнджера, мы с Кольтом так и остались бы врагами. Это моя вина. Все до единого.

— Мы потеряли Морелли.

Я поднимаю голову и смотрю на вошедшего Кольта. Он зажимает пальцами переносицу.

— Массимо теперь с Рейнджером?

Кольт кивает:

— Так и есть.

Черт. Мы потеряли колоссальную поддержку.

— Может, нам стоит поговорить с Сабиной? — С сестрой Массимо иметь дела куда проще. Я несколько раз разговаривала с ней по телефону, и пусть она не озвучивала это прямым текстом, я видела, что она спит и видит, как бы сместить Массимо. Он совершает ошибку за ошибкой, огромные промахи, и это бьет по их карману и репутации. Скорее всего, именно поэтому он и переметнулся к Рейнджеру. Тот наверняка наобещал ему золотые горы — то, на что мы бы никогда не пошли.

— Я пытался дозвониться. Она не берет трубку. — Он подходит ко мне, наклоняется и целует в макушку. У него такой уставший вид. Такой побежденный. — Я в душ и спать. Ты идешь?

Я киваю и выдавливаю улыбку:

— Через минуту поднимусь.

Я гублю его. Его семью. Его жизнь. Я как якорь, который тянет его на дно, вынуждая принимать решения, перед которыми ему никогда не пришлось бы стоять, не будь меня здесь.

Если бы я просто ушла.

Если бы освободила его.

Я могла бы прекратить эту войну прямо сейчас. Один звонок — и все это прекратится. Кольт боролся бы за меня до последнего, пока я сама не убедила бы его отступить. Но я могла бы заставить его поверить, будто все это было лишь временным порывом, что на самом деле я никогда и не собиралась уходить от Рейнджера.

Я могла бы сделать для него то, что не сумела сделать для Итана, — спасти ему жизнь.

Я сдерживаю подступающие слезы. Кольт уже доходит до двери, когда я окликаю его по имени, и он оборачивается. Я поднимаюсь, опираясь рукой о спинку стула и вонзая ногти в дерево.

— Я люблю тебя больше жизни. Ты ведь знаешь это, правда?

Он кладет ладонь на дверной косяк и пристально смотрит на меня. В этот момент он кажется точно таким же, каким я увидела его впервые: стоящим у края барной стойки, безупречным, как мечта, в своем дизайнерском костюме и дарящим мне улыбку, на которую, как я тогда понимала, мне ни в коем случае не следовало отвечать.

Кто решил в то самое мгновение, что этот человек станет для меня всем? Он? Я? Судьба? Нас привели сюда, или мы сами проложили этот путь?

Кто решил, что Кольт Харланд станет моим миром, и почему этому позволили случиться, прекрасно зная, что я так легко могу его потерять?

Кольт опускает руку и направляется ко мне. Его шаги медленные, улыбка сошла с лица. Когда между нами не остается расстояния, он берет мое лицо в ладони и целует меня. Слеза катится по моей щеке, пока я цепляюсь за него, отвечая на поцелуй, позволяя ему вложить все свои эмоции в это мгновение, пока сама отчаянно пытаюсь запечатлеть этот миг в памяти.

Я обвиваю руками его шею и проникаю языком в его рот, глубоко вдыхая, впитывая аромат его одеколона. Я прижимаюсь к нему, к жестким мускулам его тела, и держусь за каждую секунду своего счастья, пока оно снова не разлетелось на осколки.

Поцелуй заканчивается, и Кольт обхватывает ладонью мой затылок.

— Я не Итан, — шепчет он, его глаза блестят. Я открываю рот, чтобы возразить, но он качает головой. — Я не то счастье, которого, как тебе кажется, ты не заслуживаешь. Тебе позволено любить меня. Тебе позволено быть счастливой со мной. — Он держит мое лицо, его челюсть напряжена, и я задаюсь вопросом, не сдерживает ли он сейчас слезы, которые у меня текут вовсю. — Я даю тебе официальное разрешение любить меня. Любить меня, оставаться здесь и бороться.

Моя губа дрожит:

— Кольт…

— Ты никуда не уйдешь, ты меня поняла? Хватит этой херни. С этим покончено. Мы, блядь, одна команда. Тебе не нужно разгребать все это в одиночку, потому что это наша общая жизнь. Есть мы, и есть проблема, Дель. И не смей, блядь, убегать и строить из себя героя, когда ты нужна мне здесь.

Как он умудряется так хорошо меня знать за столь короткий срок? Как он ухитряется смотреть мне в глаза и видеть абсолютно все?

Он быстро целует меня:

— Сейчас я поднимусь наверх, а ты не сделаешь ни шагу к этой двери. Договорились?

Я судорожно киваю:

— Договорились.

Он целует меня с отчаянной страстью, и на моих губах смешивается солоноватый вкус слез. Он оставляет меня одну. Я почти падаю на стул, пряча лицо в ладонях.

Мне стоит уйти. Стоит облегчить всем жизнь и просто исчезнуть.

Но Кольт прав. В этой жизни я больше не одна. Я часть команды. Нашего союза. Мы не две отдельные единицы, пытающиеся выжить за счет друг друга. Я могу на него положиться, и он должен быть уверен, что я не сбегу при первых же признаках опасности, даже если это будет попытка всех спасти.

Я поднимаюсь наверх и переодеваюсь в джерси Кольта. Я уже сворачиваюсь калачиком в постели, когда Кольт выходит из душа и ложится на бок прямо передо мной. Он убирает волосы с моего лица, и я придвигаюсь ближе.

— Прости меня.

— Не извиняйся, Дель. — Он обнимает меня, а я переплетаю свои ноги с его. — Просто не приноси себя в жертву ради моего спасения.

Я приподнимаю голову, глаза снова застилают слезы.

— Тогда и ты пообещай мне то же самое. Мы не умираем друг за друга. Мы принимаем решения вместе.

Он целует меня в лоб:

— Идет. Мы оба выберемся из этого дерьма. Никаких опрометчивых шагов. Мы разберемся со всем, вернем Холли и заживем нормальной жизнью.

Я утыкаюсь носом в его грудь:

— И у нас будет наше «навеки».

— Навеки.