Страница 38 из 130
— Звонил Данте Капелли и сказал, что бомбы заложил Винс. У него также были основания полагать, что Винс собирается убить их деда. Я согласилась убрать Винса, если Данте пообещает сделать так, чтобы это дело не копали слишком усердно. — Я наблюдаю за ней, пока она говорит своим холодным, отрешенным голосом. — Винс позвонил, чтобы выразить соболезнования по поводу Финна. Я позволила ему поверить, будто ищу его дружбы, но было очевидно, что ему нужно нечто большее, и я подыграла. Я узнала все о его охране и распорядке дня, и когда он пригласил меня к себе домой, я согласилась. Он… — она прикусывает губу, — он поцеловал меня. Я позволила. Разделась. Он встал на колени. И я перерезала ему глотку.
Я отчетливо слышу стук собственного сердца в голове — частый, методичный стук отбойного молотка, — и я не могу разобраться в своих чувствах. Эмоции сменяют друг друга при одной лишь мысли о том, что Винс прикасался к ней, но одна мысль яростно выбивается на поверхность сквозь весь этот хаос.
— Ты ведь могла погибнуть.
— Но я ведь не погибла.
— Дело не в этом!
Ее челюсть напрягается:
— Не смей повышать на меня голос, Кольт Харланд.
— А если бы он раскусил твой план? — спрашиваю я, надвигаясь на нее. — Что, если бы он убил тебя? Взял в плен? Пытал?
— А если бы с неба, блядь, закапал «Гейторейд»
2
? Я не собираюсь играть с тобой в эти «если». Он причинил тебе боль. Он убил Финна. Я никогда бы этого так не оставила.
Я беру ее лицо в ладони; меня затапливает ярость, страсть и отчаяние:
— А если бы я потерял тебя? Ты хоть представляешь, что бы это со мной сделало?
Денвер сглатывает, ее глаза широко распахнуты, и господи, как же я ее люблю. Я люблю ее сильнее, чем вообще имеет смысл любить человека, и одна только мысль о том, что Винс мог причинить ей вред, доводит меня до безумия.
Она накрывает своей ладонью мою руку:
— Все хорошо, Кольт. Со мной ничего не случилось. Льюис все время был со мной.
Вот только меня рядом не было. Я валялся в кровати, не в силах сделать хоть что-то, чтобы помочь. Мой отец погиб. Мой брат погиб. А я просто лежал там…
— Что не так?
Она моргает, ее щеки бледнеют.
— Что?
— Что-то стряслось. Что случилось?
Широко распахнутые серые глаза смотрят на меня, светлые брови сдвинуты к переносице. И ей не нужно произносить его имя, потому что я знаю. Я, блядь, знаю.
— Что сделал Рейнджер?
— Ничего, Кольт, он…
— Он угрожал тебе?
Угрожал. Я знаю, что угрожал. Он бы не принял разговор о разводе спокойно. Мне вообще не следовало отпускать ее туда одну, не следовало позволять ей противостоять ему без меня.
Перед глазами встает багровая пелена. Вспышки густого багрового цвета застилают зрение; Денвер зовет меня по имени, пока я разворачиваюсь и ухожу. Я сажусь за руль. Пытаюсь дышать. Давление в голове нарастает.
Тело умоляет меня остановиться.
Но мысли несутся на бешеной скорости.
Кадры с Денвер в доме Винса. Рейнджер, угрожающий ей. Удерживающий ее в этом браке, отказывающийся отпускать.
Мой брат. Мой отец. Мертвы.
Мимо проносится город. Разрывается мой телефон. Пять пропущенных. Шесть. Семь.
Я резко торможу у отеля и бросаю машину прямо на улице, оставив дверцу распахнутой, пока сам взлетаю по ступеням.
— Сэр, вы не можете просто так…
Я хватаю сотрудника отеля за форму и тащу за собой через весь вестибюль. Он визжит и кричит, а я заталкиваю его в кабину лифта.
— Пентхаус.
— Сэр…
Я достаю пушку и прижимаю дуло к его виску:
— Пентхаус.
Он хнычет и кивает. Достает электронный ключ, трижды промахивается мимо слота, но в итоге все же вставляет его и жмет кнопку «РН». Адреналин стучит в венах, голова взрывается болью с каждым преодоленным этажом, но я знаю, что мне поможет. Я знаю, что утихомирит эту рвущуюся наружу агонию.
— Как только вернешься в вестибюль, вызывай скорую, — бросаю я. Сотрудник рядом со мной мелко дрожит. Двери открываются. — Ему она понадобится.
Я размашистым шагом вхожу в пентхаус. Рейнджер стоит у открытых дверей балкона и оборачивается, прижимая телефон к уху. Я не сбавляю ход.
— Привет, Рейнджер.
Я со всей силы всаживаю кулак ему в лицо.
Его голова дергается назад, он выпускает телефон, и тот со звоном падает на пол. Рейнджер врезается спиной в панорамные окна, и пока из его губ хлещет кровь, я хватаю его за челюсть и этой хваткой выталкиваю обратно на балкон.
— Не хочешь поприветствовать меня с возвращением? — тяжело дыша, спрашиваю я.
Он кое-как берет себя в руки, отпихивает мою руку и пытается ударить в ответ, но промахивается.
Мой кулак снова точечно настигает цель. Если его нос не был сломан до этого, то теперь ему точно хана.
Я бью его снова, и он с ревом бросается на меня. Тараня плечом в живот, он увлекает нас обоих назад и с силой всаживает кулак мне в ребра. Я стискиваю зубы, сдерживая нахлынувшую волну боли, и обрушиваю локоть ему на позвоночник.
Он кряхтит, а я хватаю его за плечи и толкаю прочь. Он шатается, врезаясь спиной в стеклянное ограждение балкона.
Я настигаю его прежде, чем он успевает восстановить равновесие, и смыкаю пальцы на его горле.
— Мне нужно было прикончить тебя еще в том доме, — шепчу я. Позвоночник Рейнджера выгибается, пока я все сильнее перевешиваю его через перила балкона. Его глаза округляются, он пытается разжать мою хватку, но сейчас мной движет нечто большее, чем просто физическая сила.
Утрата.
Агония.
Скорбь.
Потребность защитить ее.
Защитить мою семью, мой бизнес, империю, которую я построил.
Щелчок взводимого курка заставляет меня оглянуться через плечо.
Я понимаю, кто это, исключительно по тому, насколько сильно он похож на Рейнджера. Он держит пушку обеими руками, уверенно перехватив ее под рукоятью, и весь его взгляд сосредоточен исключительно на мне. Судя по рассказам Денвер, Аксель был застенчивым пацаном. Двадцать два года, Люкс только по фамилии, не желавший иметь ничего общего с жизнью своего отца. Что ж, похоже, он изменился.
— А ну убрал от него свои ебучие руки, — чеканит Аксель.
Я смотрю на сына Рейнджера, взвешивая варианты, и понимаю, что их у меня немного. Я отступаю назад с поднятыми руками, а Рейнджер мешком оседает на пол.
— Ты как, пап?
— Нормально, — огрызается Рейнджер, ни капли не благодарный сыну за вмешательство.