Освобождая Денвер

Глава

7

Кольт

Денвер подливает мне кофе и садится рядом за обеденный стол. Перед нами разложены бумаги, в которых подробно расписано все, что мне нужно знать об управлении империей Макьюэнов. Голова у меня уже начинает раскалываться.

Я проспал почти двое суток. Приходил Себастьян, врач, и сказал, что мы уже встречались раньше, но я этого не помню. Он заверил, что забывать некоторые вещи, чувствовать себя измотанным и даже раздраженным — вполне нормальное явление, и попытался настоять на том, чтобы я больше отдыхал.

Да если бы я, блядь, мог.

Но после двух дней в постели, прерываемых короткими визитами Денвер, когда она не была занята работой, я решил, что с меня хватит. Я слов на ветер не бросаю: чем скорее я найду замену, тем быстрее смогу увезти Денвер и Холли отсюда. Поэтому я стараюсь игнорировать нарастающую головную боль, которая ощущается так, словно мне в мозг вбивают щепки.

Холли сидит на коленях у Денвер, положив голову ей на грудь, притихшая. Она уже не тот ребенок, какого я помню. Она теперь реже улыбается, почти не разговаривает и буквально липнет к Денвер, ко мне, к моей маме или к Хелене. Завтра похороны Уайлдера, и она понимает, что это своего рода прощание. Сейчас она ведет себя спокойнее, чем когда мы только обсуждали, что будет завтра. Малышка медленно моргает, пока Денвер перебирает пальцами ее волосы, слушая, как Алистер вводит меня в курс всего, что я пропустил.

Мне бы тоже следовало слушать внимательно, но при виде Денвер и Холли сердце защемляет. Кажется, они снились мне, пока я лежал в коме. Похоже, там я видел, какими мы могли бы стать — ну, или, по крайней мере, какими я надеюсь нас видеть.

Холли встречается со мной взглядом, и я показываю ей язык. Она улыбается и утыкается лицом в волосы Денвер.

— И еще остается Паук, — произносит Алистер, наконец присаживаясь. Он запускает пальцы в волосы, и я замечаю на его запястье желто-черный браслет.

Ха. Оса. Забавно.

— А мы не можем… — Я кошусь на Холли и осторожно подбираю слова. — Разобраться с ним попозже?

— Думаю, его появление на похоронах означает, что он больше не намерен ждать, — отвечает Алистер. — На Денвер он обратил особое внимание.

Я закидываю руку на спинку ее стула. Я знал, что Паук нацелится на нее. Он винит ее в смерти своего сына, хотя убил его Рейнджер, а я лишь с улыбкой на лице сбросил его труп в яму.

— Я продолжу следить за ним, но поездка в Сан-Франциско на встречу с Кейном должна помочь, — продолжает Алистер. — Кстати, о другом побережье: что-нибудь слышно от твоего мужа?

Денвер награждает его яростным взглядом за это слово.

— Сегодня утром звонил Аксель, узнавал, как дела. Сказал, что Рейнджер все еще в Нью-Йорке.

Кажется, напряжение теперь стало моим постоянным физическим состоянием, но от этих слов мои плечи сжимаются еще сильнее. То, что Рейнджер бродит где-то рядом, заставляет меня стискивать зубы. Он пытался убить Денвер и Тео, чуть не прикончил меня, а теперь преспокойно живет в отеле в моем городе.

— Он нам все еще нужен? — спрашивает Денвер.

Алистер кивает:

— Пока да. С возвращением Кольта стало попроще, но ты по-прежнему единственный лидер Макьюэнов. А это значит, что вам нельзя быть вместе. По крайней мере, на людях.

Главы семейств бывают до ужаса старомодными. Если жена уходит от одного лидера семьи к другому, это не примут, особенно если Рейнджер уже успел произвести на них впечатление. Это ударит по репутации семьи, а положение и без того шаткое. Меня они уважают, но свои «традиционные ценности» они уважают больше, и если Рейнджер выставит все это как супружеский конфликт, они, скорее всего, примут его сторону.

— Мы берем бизнес под контроль, после чего ты уходишь от Рейнджера. И, надеюсь, за это время Ронан придет в себя. — Алистер трет голову. — Ты остаешься во главе, пока он не сможет тебя сменить.

Денвер смотрит на меня, ее брови тревожно сдвигаются. Алистер не знает. Никто не знает. Пожалуй, пришло время им рассказать.

— Ронан не следующий в очереди. — Я делаю вдох, прежде чем произнести это вслух. — Следующий я. Финн был моим отцом.

Алистер застывает, откидываясь на спинку стула и едва не теряя дар речи:

— Это… погоди… ого.

Когда я впервые признался Денвер, кто мой отец, я сказал, что не хочу занимать место Финна после его смерти. И сейчас я не хочу этого еще сильнее. В этот мир слишком легко втянуться до точки невозврата, а если я приму преемственность Финна, именно это и произойдет. Одно лишь заявление о том, что я сын Финна Макьюэна, обеспечит мне кучу врагов.

— Ну, вообще-то это к лучшему, — оживляется Алистер. — Я могу возглавить семью Харланд. Ты возглавишь Макьюэнов. Рейнджер больше не нужен. Проблема решена.

— Тогда у людей возникнут вопросы, что здесь делаю я, — возражает Денвер. — И мы не сможем рассказать им правду. Семья и так под микроскопом. И вы хотите вплести во все это интрижку?

— Это не было интрижкой, — отрезает Алистер. — Ты ушла от Рейнджера.

Денвер прижимается щекой к голове Холли:

— Всего несколько дней назад мы ясно дали всем понять, что наш союз крепок как никогда. Мы не можем переиграть все только потому, что Кольт очнулся; всем станет очевидно, что мы сошлись еще до этого. Мне придется вернуться в Калифорнию и переждать, пока не пройдет достаточно времени, чтобы люди поверили, будто наш брак просто изжил себя.

Я поднимаюсь, подхожу к краю обеденного стола и смотрю в окно.

Их моральные устои настолько, блядь, извращены. Мы каждый день нарушаем закон. Мы лжем. Воруем. Убиваем. Но черту проводим на разводах и женщинах у власти. Если бы все это не ломало нам жизнь, было бы чертовски смешно.

Я шел в этот мир с четким представлением о том, какой будет моя жизнь. Пушки, деньги, адреналин. Жизнь на грани. Я становился тем, кто я есть, вовсе не думая о том, что захочу или смогу завести семью. Я был наивным пацаном с широко раскрытыми глазами, который насмотрелся на гангстеров, посчитал это крутым и захотел заявить о себе. И я заявил, подойдя к делам иначе — продвигая перемены, которые назрели. Снижал накал внутренних войн, настаивал на налаживании связей между семьями там, где вражда была настолько старой, что о ее причинах уже давно все позабыли.

Если у меня получалось раньше, получится и снова.

Я поворачиваюсь к Денвер:

— Ты не вернешься в Калифорнию. Я сказал, что не допущу нашей разлуки, и от своих слов не откажусь.

Она пристально смотрит на меня: