Страница 126 из 130
— А еще... мое имя может значиться, а может и не значиться в документах подставной компании на Мальдивах.
Мне каким-то образом удается сдержать раздражение; я делаю шаг вперед, нависая над ней.
— Сколько компаний?
— Одна... — Она продолжает пятиться, ее щеки пылают. — ...Три.
Черт. Мой член твердеет, и этого действительно не должно происходить, не тогда, когда она так рисковала и лгала об этом. Но моя кожа горит, а дыхание учащается с каждым ее признанием.
— Это опасно, — говорю я, опустив взгляд на ее губы. — Безрассудно.
— Очень безрассудно, — тихо отзывается она, упираясь спиной в стену спальни.
— Я упрятал человека в больницу за то, что он обсчитал меня на поставке кофе, — говорю я, подхватывая ее за бедра, приподнимая и заставляя обвить ногами мою талию. — Я сказал тебе, что он прогорел, но на самом деле он сбежал из округа.
— Ох, — выдыхает она, прежде чем впиться своими губами в мои. Я веду руками вверх по ее бедрам, цепляю пальцами ее трусики и с треском рву их. Ее язык врывается в мой рот, она запускает пальцы в мои волосы, пока я расстегиваю ремень, освобождая член. — Я раз в месяц хожу на стрельбище.
Я стону ей в губы.
— Я тоже.
Она вскрикивает, когда я скольжу членом в ее влажный жар. Ее голова откидывается назад, ударяясь о стену, и я зарываюсь лицом в ее шею, впиваясь пальцами в плоть ее ягодиц, чтобы зафиксировать нас.
Наша сексуальная жизнь всегда была потрясающей. Сейчас, когда у нас трое детей, находить время стало сложнее, но мы находим. Даже если для этого приходится закрыть кафе пораньше, чтобы я мог нагнуть ее над стойкой, или чтобы она оседлала меня на полу в подсобке. Но сейчас все ощущается иначе.
Ее духи пахнут слаще. Ее кожа кажется нежнее. Ее прерывистые вздохи, когда я подаюсь назад и снова медленно вхожу, посылают мурашки по моим плечам и спине. Возможно, все дело в соблазне снова ненадолго стать теми людьми, которыми мы когда-то так отчаянно пытались не быть, — возможностью снова увидеть ДеЛюкс и Призрака.
— Ты моя плохая девочка, — шепчу я ей на ухо, и на этот раз, отстранившись, я с силой вбиваюсь в нее. Я покрываю поцелуями ее шею, покусывая кожу. — Ведь так?
— Да, — жалобно стонет она, пока я прибавляю темп, и ее киска сжимает мой член, когда я ухожу в нее на каждый дюйм снова и снова.
— Ты кончишь для меня? — требую я ответа, поршневыми движениями вбиваясь в нее бедрами. Она кивает, крепко зажмурив глаза.
— Да, Призрак.
—
Черт
. — Я вбиваюсь в нее сильно и быстро, пока она не начинает стонать так громко, что мне приходится зажать ей рот рукой. — Кончи для меня, ДеЛюкс.
Ее глаза широко распахиваются, и она сжимается вокруг меня сильными, прекрасными пульсациями, от которых я тоже кончаю.
Я остаюсь внутри нее, пока мы переводим дыхание, и когда я убираю руку от ее рта, она целует меня.
— Прости, что я солгала.
— И ты меня прости. Может, мы изменились и не так сильно, как надеялись.
Она мягко ведет плечами.
— Наверное, трудно избавиться от привычки. Но больше ни-ни, ладно? — Я киваю и опускаю ее на ноги. Хватаю несколько салфеток из коробки на прикроватной тумбочке, вытираю ее, а она кусает губу, улыбаясь мне.
Спрятав ее порванные трусики в карман, мы выходим из спальни. Вечеринка продолжается так, словно мы и не уходили, разве что Чарли уснул, сидя на диване, а Джесси уютно устроилась на его массивной груди.
Я поднимаю ее на руки, и он приоткрывает один глаз.
— Я присмотрю за ней.
— Ты стареешь, — говорю я, и Джесси прижимается к моей шее. Чарли показывает мне средний палец, и тут я замечаю его телефон на диване. На заставке — Куинн, мать ее, Маршалл. Она улыбается в камеру, явно лежа в постели, и я ошарашенно смотрю на него.
Чарли лукаво ухмыляется и снова закрывает глаза.
— Я ничего не говорю.
Джесси шевелится, хныча, а для сплетен уже слишком поздний час, поэтому я выхожу на балкон. Там никого нет, а передо мной раскинулся город огней.
Что ж, жизнь изменилась, но частички того, кем мы были, остались. Возможно, осколки Призрака всегда будут жить внутри меня — привычка, от которой я никогда по-настоящему не избавлюсь. Но ведь он же и тот самый человек, который уберег мою семью и вернул мне Денвер. Он был той силой, которую я использовал, чтобы добраться туда, где я нахожусь сейчас, так что, пожалуй, закрыть перед ним дверь насовсем было бы несправедливо.
Я провожу рукой по спине спящей дочери и думаю о Кэлли, об Эми, об Уайлдере и Финне.
Когда я здесь, они кажутся ближе. Клубничные блинчики, Шанель № 5, громкий смех моего брата и рука Финна на моем плече. Я закрываю глаза и чувствую все это.
А затем с улыбкой на лице возвращаюсь к вечеринке, к своей семье.