Страница 124 из 130
Эпилог
Кольт
ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ
— Так, какое у нас правило?
Мои дети выстроены в шеренгу передо мной, и рука Финна резко взлетает вверх. Холли закатывает глаза.
— Тебя не выбирают. Мы отвечаем все вместе.
— Холли, не закатывай глаза на брата.
— Мама закатывает глаза на тебя.
— И вполне обоснованно, — говорю я. Рука моего сына все еще в воздухе, и он подпрыгивает на носках. — Да, Финн?
— Правило в том, что Мама должна хорошо провести время.
— Именно. И почему?
— Потому что у нее день рождения.
Джесси дрыгает маленькими ножками в коляске, словно подтверждая, что ответ Финна верен, а может, она просто слышит стук туфель Денвер по вестибюлю отеля еще до того, как та появляется в поле зрения. На ней летящий белый сарафан, точь-в-точь как у Джесси, солнцезащитные очки сдвинуты на нос, который уже покрылся несколькими новыми веснушками с тех пор, как мы приехали в город несколько дней назад.
Пять лет в браке, а я все еще испытываю это головокружительное чувство первой влюбленности всякий раз, когда она заходит в комнату. Если это вообще возможно, я стал любить ее еще сильнее, и по мере того как росла наша семья, рос и хаос. И я обожаю каждую секунду этого хаоса.
— Я здесь! — напевает она, и Холли тут же подходит к ней, забирает у Денвер сумочку, а затем берет ее за руку.
— Ты красивая, Мам, — говорит Холли.
— Спасибо, малышка. Ты всегда красивая, — отвечает Денвер, целуя Холли в макушку.
Прошел почти год после нашего переезда в Англию, когда Холли впервые назвала меня «Папой», а Денвер — «Мамой». В ту ночь я не спал. Гордость от того, что она видит во мне отца, боролась с непреодолимым чувством вины из-за того, что я занимаю место Уайлдера. У нас в доме есть его фотографии, я тоже рассказываю о нем истории, и Холли знает, что ее папа был моим братом и умер. Но до сих пор бывают моменты, когда то, как она называет нас родителями, бьет по мне с огромной силой, и, возможно, дело в том, что после пяти долгих лет мы снова в Нью-Йорке.
Мы решили, что пора сорвать этот пластырь и приехать домой в гости. Мы устраиваем небольшую вечеринку для Денвер — но не в отеле. Думаю, нас обоих все еще преследуют призраки нашей свадебной ночи.
Мы усаживаемся во внедорожник ради этой короткой поездки, потому что, несмотря на прошедшие годы, мне не по себе от мысли вести свою семью пешком по улицам, где я убивал людей. Меня все еще очень легко могут узнать, да и Денвер иногда узнают, даже здесь, на родине.
— Как думаешь, с Уэссоном все в порядке? — спрашивает Финн, когда мы подъезжаем к многоквартирному дому.
— Ты шутишь? Он в санатории для золотистых ретриверов. Ему там веселее, чем нам, — говорит Денвер.
Пес все еще практически щенок, и хотя он обожает всех детей и всегда рядом с ними, именно к Холли он привязан больше всего. В санатории с ним все будет хорошо, но скучать по ней он точно будет.
— Как думаешь, мне можно подключиться к вайфаю? — спрашивает Холли, пока мы поднимаемся на лифте в пентхаус.
— Никакого хакерства сегодня, — говорю я, шутливо дергая ее за косу.
— Это не хакерство. Это изучение веб-сайтов под другим углом.
Денвер добавляет:
— Милая, в прошлый раз, когда ты изучала их под другим углом, ты вырубила электричество на всей улице.
Холли краснеет.
— Это была проблема в коде.
Моя жена косится на меня, прекрасно зная, от кого Холли всему этому учится, и это не я, но человек, имеющий ко мне прямое отношение. Я переключаю внимание на Джесси у себя на руках, целуя ее рыжие кудряшки. Она пахнет солнцезащитным кремом и младенцем, и мне не нравится, что она уже почти ходит.
Финн берет Холли за руку.
— А что такое хакерство?
— Это то, чем занимаются крутые люди, — отвечает она.
— А мне можно?
Холли жмет плечами.
— Я могу тебя научить.
— Нет! — в один голос говорим мы с Денвер.
Двери лифта открываются, и Холли устремляется внутрь, увлекая за собой Финна. На противоположном конце огромного пространства, перед окнами от пола до потолка, за которыми виднеется солнечный день, Алистер разговаривает по телефону. В костюмных брюках и белой рубашке, с седой бородой и аккуратными, как всегда, волосами, он замечает нас и ухмыляется, тут же вешая трубку и подхватывая Холли на руки.
— Как поживает мой маленький хакер?
Денвер сердито смотрит на меня.
— Хватит учить моих детей совершать уголовные преступления, — бормочу я ему.
Алистер опускает Холли на пол.
— Ничего не обещаю. Как поживает моя любимая семья? Ну и ты, Денвер.
— Ха-ха, — сухо отзывается она.
Он целует ее в щеку и шепчет:
— С днем рождения, убийца.
Я никогда не скажу, что Денвер и Алистер — лучшие друзья, но они прошли долгий путь от криков друг на друга. Иногда они даже разговаривают по телефону без моего посредничества, а это уже прогресс.
— А ну-ка отдай мне мою племянницу, — требует Алистер, забирая Джесси, которая тут же восторженно визжит. — Финн, во второй спальне есть Плейстейшен.
— И ноутбук? — спрашивает Холли, и ее глаза загораются. Алистер показывает им обоим большой палец, и они убегают.
Денвер вздыхает.
— Мы ведь не увидим их до конца дня, правда?
— Вот и отлично, я смогу тебя напоить, — говорит Алистер, лукаво ухмыляясь.
Ладно, возможно, они продвинулись дальше, чем я считаю.
Верный своему слову, Алистер наливает Денвер выпить, и начинают собираться гости. Даниэль и Самуэль приходят с маленькой Хэтти, которая тут же исчезает, чтобы найти Финна и Холли. Даниэль вышла замуж за главу Триад два года назад, объединив два криминальных клана страны, но она все равно считает своим долгом затыкать уши и выходить из комнаты всякий раз, когда обсуждается что-то противозаконное.
Ронан приходит вместе с Тафом, оба радостно кричат при виде нас. Они обнимают меня и практически сжимают Денвер в объятиях, прежде чем по очереди понянчить Джесси. Ронан расширил империю Макьюэн до таких масштабов, с какими, думаю, даже Финну пришлось бы побороться. У него сейчас больше проблем с законом, чем когда-либо, но он также подмял под себя два других клана в городе и даже выкупил у Денвер часть предприятий Рейнджера. Он стремительно становится самым могущественным человеком в стране, а не только на побережье.