Страница 114 из 130
Глава 3
9
Денвер
— Умоляю, скажи, что у тебя там припрятана какая-нибудь еда, — отчаянно шепчу я, чуть ли не повиснув на барной стойке отеля. Словно по команде, мой желудок издает громкое урчание, и барменша сочувственно качает головой.
— Скоро вынесут легкие закуски, если это поможет? — говорит она, продолжая протирать бокал в руке.
Это не помогает. В перерывах между прической, макияжем и короткой церемонией я успела съесть всего один бейгл, что кажется чертовски несправедливым, учитывая, что я, вообще-то, невеста. Поэтому, пока все остальные танцуют в банкетном зале по соседству, я сбежала, чтобы отыскать хоть что-то съедобное.
— Ну пожалуйста, — хнычу я. — Там должно хоть что-то быть.
— У меня есть еда.
Мое отчаяние мгновенно сменяется плохо скрываемой улыбкой, когда чья-то рука обнимает меня за талию, а Кольт целует меня в плечо.
— Правда? — спрашиваю я, и он утыкается носом в мою шею, прежде чем протянуть мне пачку M&M's. Я ахаю. — Откуда мне знать, что они не отравлены?
Он смеется.
— Это запечатанная пачка M&M's. — Он целует меня в щеку. — К тому же, вся жизнь состоит из рисков.
Я разворачиваюсь в его объятиях, выхватываю пачку и надрываю ее. Засыпаю горсть конфет себе в рот, а потом и ему.
— Если ты до сих пор носишь их с собой, чтобы завлекать красивых женщин, я буду очень недовольна. Теперь ты мой, помнишь?
Он проглатывает шоколад.
— Я уже давно твой, Дель. Я ношу их ради тебя. В моем кармане всегда лежит шоколадка с самого первого дня нашей встречи.
Я расплываюсь в улыбке.
— На всякий случай?
— На всякий случай. — Он целует меня, и про шоколад мы тут же забываем. На вкус он кажется невероятно сладким, и я обвиваю руками его шею, пока он притягивает меня ближе.
Я вернулась домой почти три недели назад, и это наша последняя ночь в Нью-Йорке. Наш побег откладывался из-за того, что некоторые семьи начали бунтовать после встречи на складе, и Кольт пытался все уладить. Иногда успешно, иногда нет. Несмотря на все эти трудности, было приятно провести последние деньки с Хеленой и Антонией перед тем, как мы заберем Холли с собой в Англию.
Наш рейс уже завтра, и наша новая жизнь официально начнется в ту самую секунду, когда моя нога ступит на борт этого самолета.
Страшно ли мне? Да. Теряла ли я сон из-за того, что произошло и что еще ждет впереди? Темные круги под глазами отвечают на этот вопрос лучше любых слов, даже несмотря на то, что Сэнди хорошенько замазала их консилером.
Я наивно полагала, что возвращение домой означает продолжение жизни с того места, где мы остановились, но бывают ночи, когда я просыпаюсь с криком и не подпускаю Кольта к себе. Лифты для меня теперь под полным запретом — именно поэтому, хотя отель и предложил нам люкс для новобрачных в придачу к забронированному залу, мы предпочли номер на втором этаже. Я сломлена гораздо сильнее, чем готова признать, и отъезд этого не изменит, но в этом начале с чистого листа есть что-то манящее. Мы сможем продолжить строить нашу семью там, где нас никто не знает. Где мы не Призрак и не ДеЛюкс.
Где мы просто Харланды.
Поцелуй заканчивается, и я тихонько вздыхаю.
— Мы не можем просто выставить всех и заняться сексом?
— Прямо здесь?
Я киваю.
— Мы же оплатили это место, верно?
Он притягивает меня еще ближе, если это вообще возможно.
— А как же наш первый танец?
Боже, ну что за мужчина. Он сражался и убивал ради меня, пожертвовал частью себя, чтобы вернуть меня, и вот он стоит здесь, едва ли не дуя губы при мысли о том, что мы пропустим наш первый танец.
— Потанцуй со мной, Дель, — шепчет он, целуя меня в щеку. — А потом я сделаю так, что ты будешь кончать так сильно, что каждый человек в этом отеле услышит, как ты выкрикиваешь мое имя.
Ну вот, узнаю своего парня.
— Ладно, — драматично вздыхаю я. — Если уж мне приходится потанцевать со своим мужем, я это сделаю.
Он стонет у моих губ.
— Назови меня мужем еще раз, и я нагну тебя прямо над этой барной стойкой.
— Муж, — шепчу я, лукаво ухмыляясь, и он целует меня в шею. — Муж, муж...
— Эй, — доносится резкий голос Тафа от двери, который щелкает пальцами, пока мы оба не оборачиваемся к нему. — Никаких любезностей. Время общаться с гостями.
— «Любезностей»? — беззвучно переспрашивает меня Кольт, и я смеюсь.
Обняв меня за талию, Кольт ведет меня к гостям, и мы общаемся как с теми, кто нам дорог, так и с теми, кого пригласили просто из вежливости. Таф травит какую-то байку у бара, а Джей-Джей громко хохочет. Данте Капелли стоит с Чарли, и оба выглядят одинаково счастливыми от того, что им говорит Сэнди. Алексей Волков что-то шепчет на ухо своей жене, и та поначалу кажется недовольной, но вскоре уже улыбается и со смехом отталкивает его. Алистер и Ронан выглядят слишком серьезными для вечеринки: оба потягивают виски и переговариваются между собой. Мама Кольта танцует с Холли и Хеленой. Даниэль и Самуэль приехали по отдельности, но сейчас куда-то исчезли. Уэссон большую часть дня вел себя очень дружелюбно, но теперь сладко дремлет под одним из столов — обожравшийся курицей и затисканный гостями.
У нас выставлены фотографии тех, кто не смог быть здесь сегодня. Я уже дважды останавливалась перед ними, чтобы вглядеться в их лица — Аксель, мой папа, Финн, Элисон... и Тео. Фотография Уайлдера тоже там, и Холли сегодня плакала уже не один раз.
Мы потеряли слишком многих.
Когда наступает время нашего первого танца, я мысленно переношусь в ту нью-йоркскую зиму, когда делилась самым сокровенным с человеком, от которого мне следовало бы держаться подальше. Когда мы танцевали в гостиничном номере и признавались друг другу, что скорбь пустила в нас корни и, скорее всего, никогда не уйдет.
Туда, где я влюбилась в Кольта Харланда.
Пока играет «Die with a Smile», Кольт танцует со мной, а затем подхватывает Холли на руки, и наши друзья и близкие присоединяются к нам на танцполе. Одной рукой удерживая племянницу, а другой обнимая меня, мы подпеваем, и мое сердце наполняется чувством, которое, как я наконец поняла, я заслужила.
Счастьем.
Полным, красивым, прекрасным счастьем.
Когда Кольт уводит Холли за добавкой торта, кто-то берет меня за руку прежде, чем я успеваю покинуть танцпол.
Я выгибаю бровь, глядя на Алистера.
— Это твоя последняя отчаянная попытка убить меня?
Его улыбка едва заметна.
— Один танец. Первый и последний в нашей жизни, потому что я вообще-то не танцую.