Забирая Денвер

— Посмотри на него, Денвер. Это человек, за которого ты вышла замуж. Он лгал тебе с первого дня. Он унижал тебя. — Он указывает на телевизор. — Он перетрахал кучу баб, и вдобавок ко всему собирался тратить твои деньги, деньги твоего отца, вероятно, прокладывая себе путь через все Западное побережье, как только прикончит тебя. И ты хочешь, чтобы этим занималась полиция? — Он убирает руки с моих плеч. — Нет, ты разберешься с этим сейчас.

Слезы застилают глаза.

— Я не хочу с этим разбираться.

— Плевать, — бросает он. — Все, что тебе нужно сделать, это сказать слово, и все закончится.

Уайатт отчаянно качает головой, его глаза прикованы к моим, они блестят от слез и страха.

— Хочешь высказаться? — спрашивает Рейнджер. — Ладно. Говори.

Он подается вперед и срывает скотч со рта Уайатта.

— ДеЛюкс, это неправда, клянусь, — говорит Уайатт. — Он лжет!

Слышать его голос и эти оправдания еще тяжелее. Я хочу ему верить. Я так отчаянно хочу ему верить.

— Записи, — произношу я.

— Мне жаль, что так вышло. Мне очень жаль, но я бы никогда не причинил тебе вреда! — настаивает Уайатт, кровь течет из его носа и по губам. — Я хотел прожить жизнь с тобой. Я просто облажался. — Он тяжело сглатывает, его грудь содрогается, пока он пытается успокоиться. — Я думал, ты спишь с Рейнджером. Я всегда думал, что ты спишь с этим гребаным Рейнджером. Вот почему я это делал.

Вина обвивается вокруг меня удавкой.

— И поэтому ты пытался меня убить?

— Нет, не... я этого не делал. Я не хотел делать тебе больно. — Он делает судорожный вдох. — Женщины. Я спал с ними, потому что ревновал. Рейнджер всегда был для тебя важнее меня, разве нет?

Рейнджер усмехается.

— И на то были чертовски веские причины.

— Заткнись, блядь! — кричит Уайатт, скаля окровавленные зубы. — Денвер, я ревновал, я свалял дурака, и...

— В ту ночь, когда умер Тео, — шепчу я. — Почему тебя не было со мной? Всю мою беременность тебя не было рядом. Я прошла через все это в одиночку.

Муж вглядывается в мое лицо.

— У тебя был Рейнджер. Разве я был тебе так уж нужен?

— Я бы не пошла к нему, если бы ты был рядом! — кричу я, пытаясь защититься от ослепляющего осознания того, что я – лицемерка.

Потому что да, я пошла к Рейнджеру, когда Уайатт меня бросил.

Но ушел ли Уайатт только потому, что я заставляла его чувствовать себя вторым сортом? Неужели я ставила Рейнджера на первое место?

Всегда ли я ставила Рейнджера на первое место?

— ДеЛюкс, — говорит Уайатт. — Я не пытался тебя убить. Рейнджер манипулирует тобой.

— Значит, я лгу? — выплевывает Кэл.

— Да! — огрызается Уайатт.

Кэл качает головой.

— Денвер, тебе не обязательно здесь находиться. Можешь идти наверх, притвориться, что ни хрена не слышишь, но я не позволю ему стоять здесь и заявлять, будто я стал бы тебе в таком врать. Ты для меня — все. Я люблю тебя и Акселя больше всего на свете. — Я смотрю на своего друга, и в его глазах отражается правда. — Так что, даже если ты скажешь «нет», я это сделаю. Сделаю, потому что ты заслуживаешь лучшего, чем этот кусок дерьма, и всегда заслуживала.

Мой взгляд встречается с взглядом Уайатта. Мой муж. Человек, который, как я думала, сможет меня спасти или, по крайней мере, попытается.

— Скажи мне правду, — шепчу я.

— Это неправда, — настаивает Уайатт. — Нет. Страховка? Это полный бред! Я бы никогда, ни за что не причинил тебе вреда.

— Ты не умрешь сегодня, — говорю я. — Я не позволю этому случиться, и ты знаешь, что Рейнджер не тронет тебя, если я запрещу. Но ты должен сказать мне правду.

— Я этого не делал, ДеЛюкс!

Я ищу ответ в его глазах; мое сердце разбивается, разум рассыпается на части. — Поклянись нашим сыном.

В зеленых глазах Уайатта поблескивают слезы, он отчаянно всматривается в мое лицо.

И он колеблется.

Этого достаточно.

Этой доли секунды промедления.

Это правда.

Он отчаянно мотает головой.

— Клянусь Тео!

Но уже поздно. Я видела это раздумье в его глазах, потому что он никогда бы не стал клясться на могиле нашего сына, если бы не был приперт к стенке. Это мгновение размышлений стоило ему жизни.

— Сделай это, — говорю я, отступая назад. Два слова. Два слова, которые изменят все.

— Хорошая девочка. — Рейнджер целует меня в висок.

Кэл поднимает пистолет, и Уайатт издает сдавленный всхлип, снова и снова твердя, что это неправда. Я словно приросла к полу — к этому дурацкому каменному полу.

Уайатт лгал. Он планировал убить меня.

Дыхание выравнивается. Сердце начинает замедляться. Теплая, желанная волна спокойствия накрывает меня.

Может, я всегда знала, что он лжец, потому что во мне что-то переламывается. Я чувствую себя свободной. Словно я начала понимать себя лучше, чем когда-либо. Я смотрю на него — рыдающего, отчаявшегося, потного, отвратительного.

Он слабый. Он всегда был слабым. Он стал жертвой своих пороков и попутно сломал меня. Он бросил меня, он бросил Тео, и он лгал.

Рейнджер прав. Уайатт унизил меня.

— Погоди, — говорю я.

Уайатт всхлипывает.

— Да, пожалуйста, ДеЛюкс. Просто дай мне объяснить.

— Я хочу сделать это сама.

Глаза Рейнджера — пронзительные темные пучины, полные обещаний и жара, и я вижу в них нечто, горящее так ярко, что мой страх окончательно перерастает в потребность.

Я заставляю его гордиться мной.

Рейнджер протягивает мне свой пистолет.

Он кажется тяжелым в моих руках. Я так давно не стреляла, и никогда раньше не использовала оружие вне тира.

— Включи запись снова, — велю я. Флирт и соблазнение Уайатта заглушают его рыдания.

Рейнджер снова занимает место позади меня, обнимает за талию, и его прикосновение, как всегда, утешает. Я направляю пистолет на Уайатта. Руки не дрожат. Я не чувствую боли. Я приближаюсь к облегчению, к свободе от этого человека.

— Я этого не делал, ДеЛюкс! — кричит Уайатт.

Он лжец. Слабак. Не тот мужчина, с которым я должна быть. Не тот, кто меня достоин.

— Вот это моя девочка, — шепчет мне на ухо Рейнджер. — Я здесь, рядом.

Я нажимаю на спусковой крючок.