Забирая Денвер

Денвер

ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА НАЗАД

— Ты невыносима.

— Я именинница. Мне положено быть невыносимой.

Уайатт хватает меня за бедра и поднимает на руки.

— Это правда. И к тому же ты чертовски милая именинница.

Я пританцовываю в его руках.

— И скоро я буду именинницей с загаром!

Уайатт ставит меня на ноги и притягивает к себе.

— Я люблю тебя, ДеЛюкс.

Я расплываюсь в улыбке и надеюсь, что она выглядит искренней.

— Еще бы.

— А теперь тащи свою милую попку вниз. Гости уже, должно быть, заждались.

Я спускаюсь по лестнице и пробираюсь сквозь толпу, обнимая и целуя тех, кого еще не видела. Играет музыка, еда великолепна, подарков больше, чем я могла мечтать, а чемодан уже собран.

— Денвер! — Ричард, генеральный директор какой-то компании, название которой я вечно забываю, останавливает меня. — Где Рейнджер? Он весь вечер прячется!

— Наверняка занят захватом мира. — Я озорно подмигиваю. — Я сейчас вернусь. Мне нужно хотя бы сделать вид, что я занята!

Я высвобождаюсь, и моя улыбка гаснет, как только я скрываюсь из виду, оставляя позади шум и жару вечеринки.

Легко ли притворяться, что я в восторге от поездки с Уайаттом? Нет. Буду ли я продолжать притворяться? Конечно.

Пропасть между нами возникла задолго до того, как мы потеряли Тео, и с тех пор она превратилась в бездну молчания. Мы до сих пор не говорили ни о потерянном сыне, ни о предательстве, которое я почувствовала, когда Уайатт вышел из той больничной палаты, даже не попрощавшись.

Но эта поездка поможет. Должны же были остаться крупицы того, что было между нами, зарытые под горем и душераздирающей тишиной. Верно?

— Денвер! — Аксель хватает меня за руку. — Могу я сесть за руль после четырех бокалов шампанского?

— Нет! — отрезаю я. — И даже не смей пробовать! Куда ты вообще собрался?

Он стонет.

— Я хочу пожарить маршмэллоу.

— Маршмэллоу? Ты видел, сколько там еды?

— Но я хочу маршмэллоу.

Я прищуриваюсь.

— Ты под кайфом?

— Да, легально, — говорит он. — Не то чтобы законность имела здесь какое-то значение.

Я указываю на него пальцем.

— Никакого руля. Уайатт трезв. Спроси его, не съездит ли он ради тебя, если тебе так приспичило.

— Заметано. Спасибо, — говорит он. — О, и Жнец тебя ищет.

Я стону.

— Зачем?

— Как будто он мне когда-нибудь скажет! — отвечает Аксель. — Он у себя в кабинете.

Последний человек, которого я хочу видеть, — это Рейнджер. Он ворчал по поводу моего отъезда, и я весь вечер избегала его из-за этого. Мне уже двадцать семь. Мне не нужно, чтобы он держал меня за руку. Никогда не было нужно.

Я иду по коридорам, звуки музыки затихают, когда я подхожу к кабинету Рейнджера. Стучу и жду.

— Войдите.

Я открываю дверь и заглядываю внутрь.

— Вызывали?

Он поднимает взгляд от стола; пиджак сложен на стуле, белая рубашка облегает крепкое тело. Он выглядит как обычно, но когда наши глаза встречаются, по моей спине пробегает холодок.

— Мне нужно поговорить с тобой.

— Это может подождать? — Я указываю через плечо в сторону кухни. — Пора резать торт.

— Нет, не может. Где Уайатт?

— Он наверху. Аксель как раз собирался попросить его съездить за маршмэллоу, так что надеюсь, он не пропустит торт... — Я оглядываюсь на коридор.

— Денвер, — произносит Рейнджер. — Это важно.

— У тебя всегда все важно, — бросаю я. — Две минуты. Торт. Приходи и спой мне. Ты вообще поешь?

Я выхожу из кабинета прежде, чем он успевает ответить, стремясь избежать любых апокалиптических новостей, которые он приготовил, и едва не врезаюсь в Марту.

— Твои гости устроили настоящий свинарник!

Я цокаю языком.

— Это вечеринка. Взбодрись.

— Я могу веселиться и без беспорядка! — восклицает она и пыхтит. — С днем рождения, ведьма.

— Спасибо, старая карга.

Марта хлопает меня по голове, затем тычет пальцем мне в лицо.

— Чтобы больше никакого мусора. — Она стремительно уходит.

Я делаю пометку в уме намусорить еще больше, после чего снова направляюсь в фойе, и как только я до него добираюсь, гаснет свет. Все начинают петь, а Уайатт несет мой торт.

Боже, я обожаю свой день рождения. Это всегда лучший месяц в году, но я скучаю по папе. Жаль, что его нет здесь, чтобы спеть со мной и пооткрывать подарки.

— Загадывай желание, ДеЛюкс, — говорит Уайатт, свет свечей пляшет на его лице, зеленые глаза светятся радостью.

Я широко улыбаюсь, закрываю глаза и задуваю свечи. Все аплодируют. Я сияю, но улыбка быстро гаснет, когда я замечаю в толпе Рейнджера. Тени вокруг него словно пульсируют, глаза кажутся абсолютно черными, пока он смотрит на меня, но в его выражении лица нет ни гнева, ни раздражения, ни нетерпения.

В нем сквозит тревога.

— Хочешь кусочек? — спрашивает Уайатт.

Я отрываю взгляд от Рейнджера.

— Да! Аксель говорил с тобой насчет маршмэллоу?

Уайатт закатывает глаза.

— Да, я съезжу после этого. Который час?

— Э-э... — Я вытягиваю шею, чтобы разглядеть часы. — Девять тридцать.

— Хорошо, дай мне пять минут.

Уайатт целует меня и исчезает в сторону кухни. Меня отвлекают — нужно принимать новые подарки и прощаться с гостями, а когда я снова проверяю время, уже пошел одиннадцатый час, и дом опустел. Организатор вечеринок вернется утром, чтобы убрать беспорядок, а оставшаяся еда уже завернута и упакована.

Я стою в тишине, в ушах звенит от внезапного безмолвия. До меня доносится эхо шагов, и я замечаю Акселя, который крадется мимо кухни с ключами от машины в руке.

Я следую за ним и преграждаю путь у двери.

— Нет! — говорю я. — Отдай их мне. Я думала, Уайатт съездит за тебя?

— Я не могу его найти!

Я вздыхаю.

— Тогда, может, он уже уехал. Иди поешь торта.

Аксель стонет и отдает мне ключи, после чего бредет на кухню.

— Денвер? — в коридоре появляется Кэл. — Рейнджеру нужно видеть тебя внизу.

Я морщу нос. «Внизу» — это подвал, который недавно переоборудовали под офисы. Это последнее место, куда я хочу идти, даже в самые лучшие дни. Я избегала его с тех пор, как узнала, что там сделана полная звукоизоляция.

— Я пойду с тобой, — ободряюще говорит Кэл.

— Ладно, но за руку меня не держать, — отвечаю я. — Я замужняя женщина.