Страница 78 из 148
Денвер
— Служебное помещение, склад, VIP-ложа… кабинет вон там, наверху. — Харли указывает на комнату в задней части «Пульса», которая словно парит в воздухе; ее передняя стена полностью стеклянная. Оттуда наверняка открывается идеальный вид на весь клуб. — Там же камеры видеонаблюдения и сейф.
— И стена из стекла? — спрашиваю я, выгнув бровь.
— Пуленепробиваемое стекло, — добавляет она. — Мы усвоили этот урок на горьком опыте.
Я следую за Харли через клуб к двери, которая ведет в выкрашенную черным подсобку. Металлическая лестница ведет в кабинет. Она проводит ключ-картой, чтобы открыть дверь офиса, а когда та закрывается за нами обеими, использует обычный ключ, чтобы открыть вторую дверь. Помещение просторное, с письменным столом и двумя диванами, а вид на клуб и правда впечатляет.
Я дома уже неделю, и каждую ночь провожу в постели Рейнджера. Мы не спим вместе, но такая близость дается мне с трудом, поэтому сегодня утром я решила посетить клуб, которым теперь владею. Может, это поможет унять чувство вины, ворочающееся в желудке.
Первая встреча между мной и менеджером проходит натянуто. Мы примерно одного возраста, но пока я тратила большую часть своей юности на походы по магазинам Сан-Франциско, Харли управляла «Пульсом». Она здесь с самого открытия, и персонал ее уважает, а теперь мне дали руководящую должность без всякого опыта и даже без малейшего желания здесь находиться.
— В кабинете звукоизоляция, — говорит Харли. — Я могу дать вам коды от сейфа, пароли от компьютеров…
— Не утруждайся, — бросаю я. — Здесь есть камера наблюдения?
Харли на мгновение задумывается.
— Нет.
Я опираюсь на стол.
— Хорошо. Буду с тобой честной и хочу того же от тебя. Забудь на следующие пять минут, как меня зовут, ладно?
Харли молча изучает меня.
— Ладно.
— Я не собираюсь здесь всем заправлять. Мы просто сделаем вид, что я это делаю. Какая у тебя зарплата?
Харли колеблется, но, кажется, немного расслабляется.
— Восемьдесят.
— А у меня?
— Двести.
У меня отвисает челюсть.
— Двести тысяч долларов? За то, что я ничего не буду делать? Я, по сути, просто лицо с обложки.
Харли пожала плечами, явно соглашаясь.
— Рейнджер такой засранец. Мы меняемся зарплатами. Ты получаешь мою, я — твою, и ты продолжаешь делать то же, что и делала. Я поговорю с бухгалтером. Он все устроит, — говорю я. — Идет?
Харли уставилась на меня.
— В чем подвох?
— Ну, я прошу тебя лгать Рейнджеру Люксу. Тот еще подвох, не находишь?
— Я не буду ему лгать, — заявляет она. — Мой позвоночник мне дорог.
Справедливо.
— Ладно, хорошо. Если он о чем-то спросит, скажи ему, что я передала, будто он сам это одобрил. Господь свидетель, он обожает искать повод, чтобы на меня наорать. — Я хлопаю в ладоши. — Выпьем?
Мы возвращаемся вниз и садимся за барную стойку. Спустя полчаса и одну бутылку пива мы обе расслабляемся.
Харли — мать-одиночка из Аризоны, которая переехала в Сан-Франциско ради учебы и неожиданно забеременела. Отец ребенка смылся, поэтому она бросила учебу и работала в барах, чтобы свести концы с концами. Когда открылся «Пульс», она наврала в резюме с три короба, чтобы получить должность менеджера.
Харли допивает пиво, глядя на меня уже более дружелюбно, чем в первый час знакомства.
— Ты совсем не такая, какой я тебя представляла.
— Думала, я буду размахивать пушкой и тем самым пропавшим обручальным кольцом? — спрашиваю я, отпивая из бутылки.
— Вроде того, — признается Харли, и я по крайней мере ценю ее честность. — Мне жаль твоего мужа. Он мне нравился.
Я проглатываю свое удивление вместе с очередным глотком пива. На вкус оно кажется куда более горьким, чем минуту назад.
— Он сюда приходил?
Харли делает паузу.
— Да, часто. Я думала, именно поэтому ты и захотела это место.
Тьма, приправленная бессмысленной ревностью, скручивается в моем животе и тянет так сильно, что пиво внутри превращается в кислоту. Я все еще узнаю что-то новое о муже, которого, как мне казалось, я знала. Он говорил мне, что иногда заходит в бары, но никогда не упоминал «Пульс».
— Оказывается, было много вещей, которых я не знала об Уайатте, — говорю я.
Харли наблюдает за мной, затем поднимает бутылку.
— За мужиков-козлов.
Я чокаюсь с ней.
— За мужиков-козлов.
Я допиваю пиво и спрыгиваю с табурета.
— Мне пора. Это пиво за твой счет. Я только что устроила тебе чертовски хорошую прибавку к зарплате.
Харли ухмыляется.
— Сегодня вечером я буду пить и в твою честь тоже.
Я выхожу на улицу с улыбкой, радуясь, что все-таки заглянула в «Пульс». Я смогу поддерживать в Рейнджере иллюзию того, что я согласна с его планом на мою жизнь, и при этом не делать ни черта. Маленький акт неповиновения, чтобы продержаться еще день.
Или я могу уехать.
Эта мысль приходила мне в голову бесчисленное количество раз с момента возвращения. Сбежать из Сан-Франциско навсегда, вырваться из когтей тьмы и найти место, залитое солнечным светом.
Куда? Понятия не имею. Но я знаю, что хочу жить где-нибудь у воды, где соленый воздух и теплый бриз. Уэссон мог бы плавать в море, я бы запаслась солнцезащитным кремом, и мы были бы счастливы. Я могла бы открыть кофейню, завести соседей и друзей и не беспокоиться о пушках, наркотиках или людях, которые меня фотографируют.
Но разве мне не пришлось бы вечно оглядываться? Рейнджер никогда не сдастся. Он будет давить на любого дорогого мне человека, пока…
Цокот моих каблуков по открытой парковке обрывается, когда я замечаю мужчину, прислонившегося к моей машине.
— Детектив Хейз, — произношу я. — Вам что-то нужно? Подвезти? Десятку баксов?
— Как насчет признания? Я мог бы пораньше закончить смену, поехать домой, отдохнуть… — говорит он, пока я приближаюсь. — Сделай милость, выложи мне правду.
Я достаю ключи из сумочки.
— Величайшая милость, которую я могла бы для вас сделать, — это сводить вас по магазинам. У вас вообще есть другой костюм? — Я дергаю его за бордовый галстук. — Спорю, под всем этим полиэстером скрывается сексуальное тело.
Он прислоняется плечом к водительской двери, все еще ухмыляясь мне, и я вздыхаю.
— Можешь отойти? — спрашиваю я. — У меня дела.
— Теперь ты владеешь «Пульсом»? — спрашивает он, кивая на здание.
— А что? Хотите пригласить меня выпить?
— Все никак не уймешься, да?
Я закусываю губу.