Страница 73 из 148
Рейнджер заходит в комнату и закрывает за собой дверь. Я выпрямляюсь; волна тревоги заставляет волоски на руках подняться дыбом. Наедине с ним. Снова.
— Мне не нравится с тобой спорить.
Мои плечи расслабляются.
— Что?
Его челюсть напряжена, он избегает моего взгляда.
— Жить без тебя эти несколько месяцев было… неприятно. Теперь, когда ты вернулась, я не хочу враждовать.
Я облизываю губы, сердце колотится; я до смерти боюсь стать жертвой красивых слов.
— Тогда зачем ты так со мной поступаешь?
Рейнджер смотрит на меня, его челюсти сжаты так сильно, что, кажется, зубы вот-вот треснут. Он проводит рукой по губам.
— Тебе придется пояснить этот нелепый вопрос.
Я вцепляюсь в покрывало.
— Ты собираешься заставить меня быть частью всего этого?
Его глаза темнеют.
— Частью чего?
— Этого… этого кошмара. Того, что ты натворил! — вскрикиваю я. — Ты прекрасно знал, что делаешь в ту ночь, ты…
— Хочешь поговорить об этом сейчас? Ладно. — Он сокращает расстояние между нами. — Можешь внушать себе, что это была моя вина, но все дело в тебе, Денвер. Ты сама об этом просила.
— Ты мной манипулировал.
— Я манипулировал
тобой
? — Холодная улыбка кривит его губы. — Да когда хоть кому-то удавалось манипулировать
тобой
? Ты в этом деле королева. Ты годами проворачивала это со мной.
Я встаю.
— Только потому, что ты выдумал себе наши отношения…
— Выдумал?!
— рявкает он, но я не вздрагиваю. — Не смей стоять здесь и говорить, что все это было притворством. Ты использовала Уайатта, потому что знала, что хочешь меня, но твоя гребаная совесть не позволяла тебе быть со мной. Все те ночи, когда ты приходила ко мне в поисках утешения, в поисках того, чего он не мог тебе дать. То, что я тебя не трахал, еще не значит, что все было не по-настоящему.
Я бью его по лицу. Он отворачивает голову, а когда снова встречается со мной взглядом, я вижу в нем бездну ярости, с которой мне никогда не совладать.
— Ударь меня еще раз. Только попробуй, черт возьми.
Гордость не позволяет мне отступить. Адреналин шипит во мне, как вода на свежезакаленной стали, и я бью его снова. Он перехватывает мои запястья, толкая меня на кровать.
— Я не стану тебя бить, Денвер, но я все еще могу сделать тебе больно, — произносит он, прижимая мои руки к покрывалу. — Я все еще могу напомнить тебе о каждой ужасной детали той ночи. Как вымывал кровь из твоих волос. Как ты спрашивала меня про следы пороха. У тебя ведь все еще звенело в ушах, верно? Выстрелы в таком месте звучат оглушительно.
— Заткнись! — кричу я.
Он выпрямляется.
— В конечном счете, Денвер, он мертв. А ты все еще здесь. Перестань быть такой чертовски слабой.
Я вскакиваю и толкаю его.
— Ты думаешь, я слабая? Это ты таскаешься за мной как щенок. Тебе самое место на коленях, прямо как ему!
Тьма в его глазах превращается в два пылающих очага; гнев в нем настолько очевиден, что я отступаю на шаг.
— Так вот чего ты хочешь? — спрашивает он. — Видеть меня на месте Уайатта? На коленях и умоляющим?
Он достает мой пистолет из тумбочки и вкладывает его мне в руки. Я всхлипываю, когда он опускается на колени, хватает меня за запястье и прижимает дуло к своему лбу.
Я рыдаю, но он твердо держит мою руку.
— Давай. Сделай это, — говорит он. — Ненавидишь меня? Исправь это. Убей Рейнджера Люкса на коленях. Станешь, мать твою, героиней.
Я вытираю слезы свободной рукой и снимаю пистолет с предохранителя. Рука все еще дрожит, но он отпускает мое запястье.
— Я не буду молить о пощаде, как он, — произносит Рейнджер. — Я не буду стоять на коленях и лгать, чтобы спасти свою шкуру, как он.
Мой палец напрягается на спусковом крючке.
Но я…
Я не могу.
— Не можешь? — спрашивает он. Меня колотит, зубы сцеплены, слезы градом катятся по щекам. — Тогда убей себя, — говорит он, приставляя пистолет к моему виску. — Потому что это все равно что убить меня.
Холодный металл у виска приносит странное успокоение. Мой мир сужается с каждым принятым решением, но разве не так было всегда? Разве я не всегда принадлежала ему? И где-то в глубине, в самых темных закоулках моей души, под мечтами, моралью и романтическими идеалами — разве я не хочу, чтобы он владел мной? Несмотря на все мои смелые слова и отчаянное желание не быть похожей на родителей, я ведь все еще здесь, верно? В доме Рейнджера, с его фамилией.
Я начинаю забывать, как жить где-то еще.
Моя рука падает, и пистолет с глухим стуком приземляется на ковер. Рейнджер притягивает меня к себе, и я рыдаю, обвив руками его шею.
— Мне плевать, если ты меня ненавидишь, — шепчет он. — Я не собирался стоять в стороне и смотреть, как Уайатт тебя убивает. — Я зажмуриваюсь; эти слова причиняют боль даже спустя месяцы. — Я никуда не уйду. Так что либо привыкай к этому, либо избавься от меня. Вот твои варианты.
Он укладывает меня на бок и ложится сзади, прижимаясь грудью к моей спине.
Что мне делать? Как мне выжить во всем этом одной? Я не справлюсь. Без Рейнджера я бы провалилась в бездну отчаяния. Я бы не пережила свое замужество, если бы он не вмешался, чтобы остановить Уайатта.
В его объятиях мои рыдания стихают. Он нежно целует меня в плечо, и я закрываю глаза.
— Я все равно рад, что ты дома, — говорит он.
Дом.
Это ли дом?
Больше похоже на ад.