Страница 71 из 148
Денвер
— Он будет преследовать тебя до тех пор, пока ты не сделаешь официальное заявление, — говорит Рейнджер.
У меня болит голова. Я и забыла, как здесь шумно. Мой отпуск был тихой гаванью с шумом прибоя, а здесь кажется, будто за каждым скрипом стоит кто-то, кто пришел забрать меня.
Я смотрю на ланч, приготовленный Мартой, и отодвигаю тарелку; желудок сводит узлом. Словно почувствовав это неуважение, экономка влетает в столовую и кричит на меня.
— Я не виновата, что у меня нет аппетита! — огрызаюсь я и вставляю пару крепких словечек на итальянском. Марта вскидывает руки и уходит.
— Хотелось бы, чтобы ты прикладывала больше усилий к изучению итальянского, — замечает Рейнджер.
Я хмурюсь.
— Даже отец едва на нем говорил.
— Он знал достаточно.
— Только самые сочные ругательства, — сладко напоминаю я и уже собираюсь разразиться тирадой оскорблений с прекрасным итальянским акцентом, когда к нам присоединяется кое-кто еще.
— Так-так-так. — В комнату заходит Аксель в мятом костюме и с улыбкой на лице. — Смотрите, кто решил вернуться домой.
Я радостно пищу, вскакиваю с места и бросаюсь ему на шею. Он почти такой же высокий, как Рейнджер, и в нем безошибочно угадывается порода, но он ни капли не похож на своего отца. Аксель — смутьян, но он скорее озорной, чем опасный.
— Добро пожаловать обратно в ад, — шепчет он мне на ухо.
Я усмехаюсь и отпускаю его.
— Спасибо. Мне положена приветственная корзина?
— Набитая черепами, — говорит он, шевеля пальцами, и садится напротив меня. — Может, даже с парой заклинаний, чтобы отваживать злых мужиков по имени Рейнджер.
— Следи за языком, — резко обрывает Рейнджер.
Аксель играет бровями, и я сдерживаю смех.
Я всегда хотела младшего брата, поэтому, когда переехала сюда, сразу вошла в роль «старшей сестры». Очевидно, я появилась в нужный момент, потому что жизнь Акселя была сплошным хаосом. Он постоянно влипал в истории, попадал под арест и пил. Я приструнила его как могла, привнесла в его жизнь хоть какой-то порядок, потому что, хотя Рейнджер относится к моей жизни как к бизнесу, на собственного сына он не обращает никакого внимания. Мы не раз спорили об этом.
— Ну, как прошел отпуск? — спрашивает Аксель, забирая половинку моего нетронутого сэндвича.
— Отлично. Три месяца ничего не делала. И Уэссону было весело, правда, песель?
Голова Уэссона лежит у меня на коленях; еда его интересует куда больше моих рассказов.
— И какой теперь план? — спрашивает Аксель. — Ты теперь знаменитость покрупнее прежнего. Я уже немного устал от того, что меня постоянно о тебе спрашивают.
Я морщусь.
— План – залечь на дно.
— Нет, — отрезает Рейнджер. — Ты будешь появляться на людях, потому что тебя считают героиней. Героев не осуждают.
— Люксов в принципе не осуждают, — замечаю я. — Будь они уверены, что я убила щенка, я бы все равно щеголяла по городу. — Я смотрю на Уэссона. — Не то чтобы я когда-нибудь так поступила.
Уэссон виляет хвостом, и я даю ему ломтик картошки фри. Он с аппетитом хрустит ею, а потом идет к Акселю, чтобы стянуть что-нибудь и у него.
— К тому же ты невиновна, — добавляет Аксель, почесывая Уэссона за ухом.
— Вот именно. В любом случае, я залягу на дно, продам дом и найду себе жилье в городе.
— Ты уезжаешь? — плечи Акселя поникают. — Ты ведь только вернулась.
— Я не могу жить здесь вечно, Акс. Мне нужна своя жизнь. Почему бы тебе не поехать со мной? Будем соседями!
Мы оба радостно вскрикиваем, и Рейнджер бьет ладонью по столу. Мы замолкаем.
— Никто никуда не уедет, — говорит он. — Мы живем здесь.
Я в упор смотрю на него.
— Ты думаешь, я буду жить здесь вечно? Я не виновата, что ты боишься одиночества.
Рейнджер сверлит меня взглядом. Аксель тихо сползает со стула.
— На этой ноте я, пожалуй, пойду спать. — Он целует меня в макушку. — Рад, что ты вернулась.
Я избегаю взгляда Рейнджера, чувствуя укол вины за свои слова. В том, что он хочет видеть нас с Акселем рядом, нет ничего плохого, но принуждение — это не выход. Если он будет удерживать меня слишком долго, любая осечка приведет к тому, что я сбегу при первой возможности.
— Так вот, насчет моего переезда…
— Ты никуда не поедешь, — рявкает он. — Твой отец был бы разочарован тем, что ты вообще уехала.
— Я почти уверена, что из нас двоих он больше всего разочаровался бы в тебе, — говорю я, бросая обед и вставая. — Разве что он всегда мечтал, чтобы его лучший друг и его дочурка сожительствовали?
Он резко выбрасывает руку и хватает меня за запястье.
— Ты взрослая женщина. Если ты не можешь нести ответственность за то, с кем трахаешься, значит, тебе вообще не стоит ни с кем трахаться.
— А как насчет тебя?
Он смотрит на меня снизу вверх.
— Что «насчет меня»?
— Ты несешь ответственность за то, что мы сделали?
— Смотря о чем речь. — Он откидывается на спинку стула. — Мы говорим о сексе или о пуле в мозгу твоего мужа?
В горле перехватывает. Иногда я забываю, насколько жестоким он может быть.
— Я тебя ненавижу, — шепчу я. — Когда-нибудь я сама тебя убью.
— Нет, не убьешь, Денвер. Я единственный человек в этом мире, который тебя любит.
— Тогда почему ты так жесток со мной? — Я звучу как ребенок, отбивающийся от наказания, которое, вероятно, заслужила.
Он притягивает меня к себе на колени и крепко обнимает.
— Я суров, потому что тебе это нужно. — Я не смотрю на него, и он поворачивает мое лицо к себе. — Если мне придется сделать тебе больно, чтобы помочь, я это сделаю.
Когда я так близко к нему, его слова кажутся признанием в любви. Но он беззастенчиво признает, что готов контролировать меня ради моего же блага, а это не любовь. Это одержимость.
Рейнджер проводит кончиками пальцев по моей челюсти.
— Обещай мне, что больше никогда меня не оставишь, птичка.
Его прикосновение делает то же, что и всегда — разжигает во мне нечто опасное и темное. Я едва заметно киваю.
— Я бы умер без тебя.
От этих слов сердце пускается вскачь, потому что он говорит это всерьез. Он говорит это настолько пылко, что мне трудно дышать, и пока мое тело охватывает жар, в сердце зарождается надежда. Опасно желать такой неистовой любви, но, по крайней мере, одержимость не проходит бесследно.
— Я не оставлю тебя.
Он целует меня в щеку.
— Хорошая девочка.
— Но я никогда не буду с тобой.