Страница 68 из 148
— Конечно. Миссис Люкс.
Я вздрагиваю от этого, вероятно, намеренного использования обращения «миссис».
Прокручивая обручальное кольцо на пальце, я подхожу к каминной полке. Свадебное фото стоит не на месте. Здесь у каждой вещи есть свое пространство, а он его нарушил. Я отодвигаю рамку туда, где она должна стоять, задерживая взгляд на улыбающемся лице Уайатта.
Он лгал уже тогда.
— Вы когда-нибудь находили его обручальное кольцо? — спрашивает Хейз, и я поворачиваюсь к нему.
— Его ведь сняли с него, верно?
Он смотрит на меня снизу вверх.
— Кто?
— Те, кто угнал машину. Кольцо было дорогим, — говорю я. — Насколько мне известно, полиция предположила, что его украли вместе со всем остальным.
— В ломбардах ничего не всплывало, и никто не звонил в участок, чтобы сообщить о находке. И никто не оставит его себе. Это очень уникальное кольцо.
Оно и правда было уникальным. С гравировкой, сделанное на заказ. Я ненавидела эту побрякушку. Это была отвратительная демонстрация богатства, которое Уайатту даже не принадлежало.
В комнату забредает Уэссон, вероятно, он уже все обнюхал и решил, что это определенно дом. Он садится у моих ног.
— Хороший пес.
Я некоторое время чешу Уэссона за ухом.
— Значит, вы не думаете, что они его забрали?
— М-м?
— Кольцо. Думаете, с ним случилось что-то другое?
Хейз задумчиво постукивает по бедру.
— Возможно. Кажется странным, что его до сих пор не продали. Оставлять его себе они бы не стали. Оно слишком известное. По-моему, это кольцо красовалось во всех журналах и на всех сайтах со сплетнями в Америке.
— Может, они от него избавились.
— Может быть, — размышляет он. — Но у меня такое чувство, что оно еще всплывет.
— Полицейская интуиция?
— Здравый смысл.
Я издаю короткий смешок.
— Если будете его раздавать, дайте мне знать.
Он улыбается и откидывается на спинку, положив локоть на край дивана и закинув лодыжку на колено другой ноги. У него приятная улыбка. Как жаль, что она принадлежит копу.
— Вы считаете, что у вас нет здравого смысла?
— Ну… — Я наконец сажусь на диван напротив него. — Моего мужа убили, а я сбежала. С точки зрения здравого смысла это был не самый умный поступок. Я выгляжу виновной до чертиков.
Он склоняет голову набок.
— А вы виновны?
— Нет, — отвечаю я. — Но со стороны кажется, что да, а иногда это единственное, что имеет значение.
— Почему вы уехали?
Я смотрю на него мгновение, затем перебрасываю волосы через плечо, и его взгляд опускается к моей шее. Это длится долю секунды, но теперь контроль переходит ко мне. Теперь мне нужно лишь показать трещину в моей броне и заманить его в сети. Это почти слишком просто.
Спасите меня, детектив Хейз.
— Я не знаю, почему уехала. Я отреагировала неправильно и жалею, что не поступила иначе. Но как человек, потерявший больше людей, чем следовало бы, я знаю, что горе не бывает одинаковым. Каждый раз оно бьет по-разному, и на этот раз… моим инстинктом было бежать. — Я слегка пожимаю плечами. — Я не смогу объяснить это лучше, чем кто-либо другой.
Он наблюдает за мной, изучая мое лицо, и я отвожу взгляд, изображая скорбь. Я стягиваю обручальное кольцо к кончику пальца, а затем возвращаю его к костяшке, выдавая это за нервный тик, хотя на самом деле я хочу, чтобы он увидел оставшийся белый след. Я хочу, чтобы он думал, будто я играю в холодность, но мое кольцо оставалось там, где ему и положено быть.
Я любила его, детектив Хейз, несмотря на все, что он сделал.
— Вы останетесь здесь? — спрашивает он.
Я киваю.
— Да.
— Почему?
— Потому что Рейнджер – самый близкий человек, который у меня есть. Куда еще мне идти?
— У вас больше никого нет? — Его голос звучит мягко.
Я качаю головой и тереблю цепочку.
Да, посмотри на мое декольте.
— Мисс Люкс, — произносит он, подаваясь вперед и в упор глядя мне в глаза. — Если вы кого-то покрываете, вы можете мне сказать.
Крокодиловы слезы наполняют мои глаза.
— Я ничего не знаю.
— Я смогу защитить вас, — говорит он вполголоса.
О, неужели?
Я встаю и подхожу к окну. Обхватив себя руками, я смотрю на улицу, кусая губу. Детектив Хейз подходит ко мне; его взгляд смягчается, на лице проступает беспокойство. Когда он оказывается совсем близко, я смотрю на него широко открытыми, как у лани, глазами.
— Позволь мне помочь тебе, Денвер, — говорит он. Он впервые назвал меня по имени, а значит, он у меня в руках.
Мне не нравится так поступать с людьми. Мне не нравится манипулировать, лгать или водить за нос хорошего человека. Но мне нужно выжить, и если ценой тому будет разбитое сердце или уязвленное самолюбие, то пусть лучше пострадает он, а не я.
— Я не знаю, что вам сказать, — шепчу я. — Я не знаю, что случилось с Уайаттом. Все, что я знаю… его нет, и люди выставляют меня убийцей, но это не так, — настаиваю я. — Я знаю свою семью и то, какой она была. Я знаю, кто такой Рейнджер, и знаю, что вы думаете, будто это сделала я, но это не так. Я не знаю, кто это сделал, Холден.
Этот момент для него напряженный, я это чувствую. Волосы переброшены через плечо, и в лучах света, льющегося из окна, я должна выглядеть нежнее — дева в беде, жертва.
Пожалуйста, спаси меня, мой белый рыцарь. Я этого не делала.
Он кладет ладонь мне на шею, его большой палец касается моей челюсти. Он изучает мое лицо, и я слегка приоткрываю губы.
— Я… — говорит он, вглядываясь в мои глаза. — Пожалуйста…
Я придвигаюсь ближе.
— Пожалуйста?
Мой взгляд опускается к его рту, и я осторожно закусываю нижнюю губу.
— Пожалуйста… — Его дыхание учащается, а голубые глаза наполняются желанием, тревогой и смятением. — Пожалуйста, скажи мне, что люди на это на самом деле не покупаются.
Я хлопаю ресницами.
— Простите?
Он говорит вполголоса, на его губах играет улыбка.
— Ты что, считаешь меня тупым?
Я хмурюсь и отталкиваю его.
— И на что ты рассчитывала? — спрашивает он, посмеиваясь. — Боже, ты и правда нечто. Они не шутили.
— «Они»? — Я прищуриваюсь, и раздражение накрывает меня с пугающей скоростью.
— Парни в участке. У тебя репутация особы, которая хлопает ресничками и которой многое сходит с рук, — говорит он, опираясь рукой на книжный шкаф за моей спиной. — Для штрафа за превышение скорости это сойдет, но тут дело посерьезнее, тебе не кажется?