Страница 67 из 148
Денвер
Когда мы приземляемся, нас уже ждет машина, чтобы отвезти в дом Рейнджера. Я даже не задумывалась, что будет с домом, в котором я жила с Уайаттом. Его чемодан, должно быть, все еще собран и стоит в спальне. Придется ли мне его разбирать? И есть ли в этом смысл?
Кожа покрывается мурашками, когда я осознаю, что мать Уайатта, вероятно, была у нас. Ей нужен был костюм для похорон, так что, возможно, чемодан забрала она. Может, она сидела на кровати и оплакивала сына.
Мы едем в тишине на заднем сиденье, и я теряюсь в видах родного города.
Дом. Боже, как я справлюсь? Как мне снова собрать свою жизнь по кусочкам? Побег был таким простым, очевидным решением в этой душераздирающей ситуации. Но я больше не могу прятаться.
Мы останавливаемся, и салон машины внезапно кажется слишком маленьким, слишком тесным. Мои руки дрожат; я впиваюсь ногтями в бедра, так что костяшки белеют. Слезы щиплют глаза.
— А что, если я не справлюсь?
Краем глаза я вижу, как Рейнджер смотрит на меня. Я фокусируюсь на своих пальцах. На обручальном кольце.
Я этого не делал, ДеЛюкс!
Руки Рейнджера вырывают меня из спирали воспоминаний: одна обхватывает затылок, другая ложится на щеку, заставляя встретиться с ним взглядом. Я делаю короткий вдох; его темные глаза прикованы к моим, а запах одеколона напоминает о том, что я дома. И несмотря на внутреннюю борьбу, я хотя бы снова в безопасности, пока он рядом.
Слеза срывается и катится вниз, Рейнджер смахивает ее.
— Я все улажу.
— Как? — шепчу я сорвавшимся голосом.
— Неважно как. Я обещал, что всегда буду защищать тебя, птичка, и я буду.
Мои губы дрожат, и я не могу удержаться от того, чтобы не придвинуться ближе. Рейнджер дикий, опасный, ненавистный и… надежный. Это уже на уровне мышечной памяти — прильнуть к нему, позволить ему взять контроль и позаботиться обо мне.
— Но я так ужасно с тобой поступаю, — тихо говорю я. — Почему? Почему ты…
— Потому что я люблю тебя, — произносит он нежно, но твердо. Он прижимается своим лбом к моему, и мне хочется разрыдаться от того, что я при этом чувствую. — Я рад, что ты дома.
Он отпускает меня и выходит из машины. Я прижимаю руку к груди; сердце колотится, а переход от ненависти к нужде в нем настолько резкий, что в голове гудит.
Будь сильной, Денвер.
Я выхожу из машины. Большой двухэтажный особняк находится сразу за чертой города; Рейнджер живет здесь с тех пор, как Аксель был маленьким. Поместье великолепно: длинная подъездная дорожка отделена от улицы воротами с круглосуточной охраной. Дом выглядит уютным, если не знать о тех ужасах, что творятся внутри. По этим коридорам ходили опасные мужчины и женщины, и здесь проливалась кровь во имя власти. Это место, где живет самый могущественный человек в Сан-Франциско — но для меня это был дом в течение четырех лет, пока я не съехала к Уайатту.
— Полиция в библиотеке, — внезапно говорит Рейнджер.
Сердце уходит в пятки.
— Что? Но…
— Все будет хорошо.
Я иду с ним к дому, гравий хрустит под ногами. Прежде чем Рейнджер открывает дверь, я тянусь к нему. Он смотрит на мои пальцы, сжимающие его руку.
— Что мне говорить? — шепчу я, чувствуя тяжесть в груди.
Он вглядывается в мое лицо.
— Только не правду.
Я следую за Рейнджером внутрь, Уэссон трусит рядом. Пес радостно несется вверх по лестнице. Я стою в круглом мраморном вестибюле, глядя на двойную лестницу, расходящуюся по обе стороны комнаты. Пролеты встречаются посередине, ведя на верхний этаж.
— Я буду у себя в кабинете, — бросает Рейнджер перед тем, как уйти.
Марта, экономка, заходит в холл, бормоча что-то себе под нос, и замирает, заметив меня. Пожилая женщина упирает руки в бока; серые волосы стянуты в пучок, форма такого же цвета безупречна, как и всегда. Она вызывающе прищуривает светло-голубые глаза.
— Ты что, стала ниже ростом? — спрашиваю я, и Марта что-то выкрикивает по-немецки, после чего стремительно уходит.
Я почти улыбаюсь, пока кто-то не произносит мое имя.
— Миссис Леджер.
Я смотрю налево. В гостиной, у нерастопленного камина за большой аркой, стоит мужчина. В руке он держит нашу свадебную фотографию, взятую с полки. Она стоит здесь только потому, что у нас была фотосессия за месяц до смерти Уайатта, и было бы странно, если бы в доме Рейнджера не оказалось наших снимков.
Мужчина тепло мне улыбается.
— Я детектив Холден Хейз.
Он должен был быть в библиотеке. Это дало бы мне еще пару минут на подготовку, но на меня устроили засаду. Полагаю, в этом и был смысл.
Я нерешительно вхожу в гостиную. Детектив Хейз определенно не на зарплате у Рейнджера. Когда Рейнджер покупает копов, он тратит много, а это значит, что они не носят костюмы за сорок долларов, как этот парень. Я восхищаюсь его стойкостью, тем, что он не берет взятки, которые наверняка помогли бы выплатить ипотеку. У него есть принципы. Жаль, что в этом мире они ничего не значат.
Детектив Хейз прячет руки в карманы, оглядывая мой наряд. Он, пожалуй, чуть старше меня, по-своему красив той красотой, которую дает усталость. И я мгновенно понимаю: если он станет проблемой, я смогу с ним переспать.
Ненавижу эту мысль, правда. Я не самовлюбленная, но я знаю мужчин и то, какими слабыми они бывают перед парой сисек, принадлежащих «деве в беде». Этот парень — истинный «белый рыцарь». Я вижу это по тому, как он мне улыбается.
— Как прошел отпуск? — спрашивает Хейз.
Я стою на пороге гостиной.
— Это был скорее побег.
Он кивает, будто понимает. Будто кто-то вообще может это понять.
— Что ж, это не займет много времени. — Он кивает на диван, но я продолжаю стоять, потому что сама дерзость того, что мне указывают сесть в моем собственном доме, приводит меня в бешенство.
— Присаживайтесь, — говорю я, не в силах скрыть резкость в голосе.
Стоит ли мне играть роль кроткой, мягкой, убитой горем вдовы? Нет, он на это не купится. Мужчины любят ломать закрытых женщин, чтобы добраться до их мягкой сердцевины.
— Вы кого-нибудь арестовали? — спрашиваю я.
Он садится.
— Пока нет.
— Тогда почему вы здесь?
— Я хотел еще раз уточнить у вас некоторые детали, — говорит он.
— И вы не могли сделать это по телефону?
— Я хотел увидеть вас лично. Никто не видел вас со смерти Уайатта, — произносит он. — Мы пытались поговорить с вами месяцами, миссис Леджер.
— Люкс.
— М-м?
— Я мисс Люкс. Я никогда не меняла фамилию на Леджер.
Он пристально смотрит на меня.