Страница 64 из 148
Денвер
Я сжимаю руку Итана после того, как он переплетает наши пальцы. Его вторая рука сжимает ручку моего чемодана; разговоры других пассажиров доносятся глухо, заглушаемые стуком моего сердца.
Итан целует меня в висок.
— Готова?
Нет, не готова, но я все равно киваю. Крепче перехватив поводок Уэссона, мы заходим внутрь.
— Мисс Люкс, — чей-то голос прорезает аэропортовую суету. Мужчина в костюме приближается быстрыми шагами, его внимание приковано ко мне. — Мистер Люкс подумал, что вам будет комфортнее лететь домой на частном самолете.
Конечно, он так подумал. Таким образом Рейнджер будет знать каждый мой шаг. Он будет знать, что я заказываю из напитков, ем ли я, сплю или плачу. Я еще не дома, но он уже смыкает на мне свою хватку. Мужчина в костюме протягивает руку Итану.
— Сумки, пожалуйста.
Челюсть Итана напрягается, но он отдает мой чемодан.
— Паспорт, — добавляет мужчина.
Итан хмурится.
— Она не обязана отдавать тебе свой чертов паспорт…
— Все в порядке, — говорю я, доставая его и протягивая мужчине. — Я подойду через минуту.
Мужчина в костюме кивает и отходит. Я выпускаю руку Итана, чтобы поиграть со своим колье, перебирая кулон на цепочке.
Итан притягивает меня к себе.
— Послушай, я не хочу еще сильнее давить на всю эту дерьмовую ситуацию, поэтому скажу только это. — Он убирает волосы с моего лица. — Я хочу быть с тобой.
Лицо покалывает, в глазах стоят слезы. Я кладу ладони ему на грудь.
— Итан…
— Пожалуйста… дай мне закончить, — говорит он, глядя на мое колье и делая глубокий вдох. — Я хочу тебя. Невзирая на последствия, я хочу тебя. Но… я также знаю, что все не так просто и, возможно, никогда не будет просто. Поэтому мне нужно, чтобы ты знала: я здесь. Я буду ждать тебя. Мы что-нибудь придумаем, даже если мне будут доставаться лишь крупицы твоего времени.
Слеза скатывается по моей щеке.
— Я не могу просить тебя об этом.
Он смахивает слезу, его костяшки мягко касаются моей кожи.
— Ты не просишь. Я сам тебе это говорю. Я не могу тебя отпустить, так что я рядом, когда бы я тебе ни понадобилась, когда бы ты ни захотела… я никуда не уйду. — Выудив из кармана клочок бумаги, он вкладывает его мне в руку и сжимает мои пальцы. — Он наверняка проверит твой телефон, так что сохрани это. Здесь мой номер и адрес — домашний и рабочий. Если я понадоблюсь, приходи ко мне. Неважно, что случится.
Прежде чем я успеваю возразить, он целует меня, и вместо того, чтобы поступить благоразумно и отстраниться, я припадаю к нему. Я вжимаюсь в его тело, обвиваю руками его шею и позволяю себе насладиться этими последними мгновениями, потому что я не могу его использовать. Я не могу забирать его по частям, как бы сильно они мне ни были нужны.
Поцелуй заканчивается, мое лицо мокрое от слез, тело дрожит. Я вцепляюсь в его футболку и проклинаю свою жизнь. Проклинаю отца за то, каким он был человеком, и Рейнджера за то, что он меня любит.
Итан обхватывает ладонями мое лицо.
— Я тебя ненавижу.
Я смеюсь сквозь слезы, хотя мое сердце разбито вдребезги, оно хрупкое, как изорванные крылья бабочки.
— Это взаимно.
Он приседает и треплет Уэссона за ушами.
— Будь хорошим мальчиком, ладно?
Уэссон радостно виляет хвостом, Итан выпрямляется и целует меня в последний раз.
— Пока.
— Пока.
Я отворачиваюсь. Каждый шаг уводит меня все глубже во тьму, в жизнь, которая сулит лишь кровь и пули, в объятия человека, который скорее убьет меня, чем потеряет.
Звуки аэропорта стихают, пока я следую за мужчиной в костюме. Я не оглядываюсь на Итана; я не могу, потому что иначе брошусь обратно в его объятия. Смахивая слезы, я выхожу из здания; эхо спешных шагов и разговоров сменяется открытым воздухом, когда я пересекаю ангар, направляясь к самолету.
— Доброе утро, мисс Люкс. — Стюардесса тепло улыбается. — Я могу взять вашу куртку?
Я благодарю ее, качаю головой и направляюсь к одному из множества пустых кресел из кремовой кожи. Уэссон радостно скачет внутри и запрыгивает на диван, но я замираю, увидев Рейнджера.
Его фигура кажется массивной даже в просторном салоне частного самолета. Его костюм отутюжен до совершенства, ни единой пылинки или ворсинки на темной ткани, облегающей мускулистое тело. Нога на ногу, локоть на подлокотнике; его лицо остается абсолютно бесстрастным, пока я нахожу в себе силы снова пошевелиться.
— Доброе утро, птичка, — говорит он, кивая на место рядом с собой. На его бедре лежит iPad. — Готова отправиться домой?
Я стараюсь не показывать, как на меня подействовало его присутствие и запах дорогого одеколона, когда сажусь.
— Не особо.
Он протягивает руку.
— Кошелек.
— Но где же я буду хранить свою членскую карточку клуба «Я ненавижу Рейнджера»? — спрашиваю я с наигранной тревогой, прежде чем хлопнуть кошельком по его ладони.
— Возможно, для этого есть приложение, — говорит он, открывая кошелек. — Кредитку, Денвер.
Я вздыхаю. Я сунула карту в карман по пути к ангару, надеясь удержать хоть крошечный кусочек свободы. Я отдаю ее ему.
— Что-нибудь еще? Обе мои почки мне вряд ли понадобятся, — говорю я.
— Ремень безопасности.
— Я бы предпочла оставить его расстегнутым в надежде на сильную турбулентность.
Он наклоняется и защелкивает мой ремень, и я вжимаюсь в спинку кресла.
— Смерть не спасет тебя от меня, птичка, — говорит он.
Я смотрю в маленькое окно, в груди все сжимается. Рейнджер снова переключает внимание на iPad.
— Ты избавилась от своей игрушки?
— Не от чего было избавляться, — отвечаю я. — Там почти ничего и не было.
— Ты проводила с ним каждый день, Денвер.
Я в упор смотрю на него.
— Ты и позы наши знаешь?
— Что-то мне подсказывает, что он в основном предпочитает миссионерскую, — говорит он, не отрывая глаз от экрана.
— В нем больше мужского, чем в тебе.
Рейнджер с щелчком закрывает обложку iPad. Он медленно барабанит пальцами по ноге, каждый палец опускается в определенном ритме, и ничего не говорит. Мое сердце колотится, в горле мучительно пересохло, пока я наблюдаю за ним.
— Скажи мне это еще раз, — произносит он.
Он не смотрит на меня. Ему и не нужно. Его слов достаточно, чтобы пригвоздить меня к месту.
Я молчу.
— Я рекомендую впредь не использовать его как оружие, птичка, — говорит он. — Я не причиню тебе вреда. Но я причиню вред ему.
Мои плечи напрягаются.