Страница 60 из 148
— Мой сын, Тео, — тихо произношу я, отгоняя воспоминание. — Он умер в прошлом году. При родах возникли осложнения, и... он умер. Я в порядке. Я... — Смирилась? Нет. Невозможно смириться с потерей ребенка. Боль навсегда застревает в груди, и ты просто как-то учишься с ней жить. — Я просто держусь. Думаю, поэтому, когда Уайатт погиб, я сбежала. Я потеряла так много людей и так чертовски устала быть сильной. Мне захотелось побыть эгоисткой какое-то время.
Я никогда не говорю о Тео ни с кем, кроме Рейнджера. В ту ночь, когда я потеряла сына, Уайатт бросил меня в больнице. Я нуждалась в нем, а он ушел. Именно Рейнджер лежал со мной на больничной койке и обнимал меня, пока я рыдала. Именно Рейнджер говорил, что я справлюсь, когда я не была уверена, что переживу хотя бы эту ночь.
— Мне жаль, что ты потеряла столько близких.
Такова моя жизнь, не так ли? Терять людей. Мама, папа, Тео, а теперь и Уайатт. Те, кто мне дорог, исчезают один за другим, но один остается всегда. Рейнджер — единственная неизменная величина в моей жизни.
Я не благодарю Итана за слова сочувствия, но прижимаюсь к нему крепче. Я позволяю себе этот миг покоя в его руках, потому что скоро реальность заявит о своих правах.
— А что насчет твоей татуировки? — спрашиваю я, имея в виду имя «Джеймс» у него на груди и строчку текста.
Move on, be brave. (Двигайся дальше, будь храбрым.)
Он целует меня в шею.
— Это строчка из любимой песни моего брата.
Его голос звучит глухо, и я осторожно уточняю:
— Его больше нет?
— Да, — он обнимает меня сильнее, — его больше нет .
Мы лежим в уютной тишине. Когда мы выбираемся из ванны и Итан накидывает полотенце мне на плечи, он говорит:
— Я хочу провести остаток твоего отпуска с тобой. Сколько ты еще здесь будешь?
Я облизываю губы.
— Десять дней.
— Значит, у нас есть десять дней.
Сердце пускается вскачь, выбивая радостный ритм. Я хочу этого. Правда хочу. Десять дней с ним, десять дней нормальности, настоящего отпуска, а не отчаянной попытки забыть свою жизнь.
Он нежно растирает мою кожу полотенцем и опускается на колени, слизывая капли воды с моего живота.
— Мы правда это делаем?
Я запрокидываю голову, когда его пальцы скользят по влаге, собирающейся между моих бедер.
— Да.
— На эти десять дней ты моя. — Он вводит палец внутрь, и я ахаю. — Денвер. Скажи, что ты со мной.
— Я с тобой, — выдыхаю я; второй палец присоединяется к первому.
— Хорошо. — Он вынимает пальцы из моего жара и закидывает мою ногу себе на плечо. — Сейчас ты кончишь на моем языке, а потом позволишь мне трахнуть тебя в бассейне.
Я прикусываю губу и улыбаюсь.
— Ты любишь командовать.
Итан ухмыляется.
— О, ты даже не представляешь насколько.