Забирая Денвер

Моя рука скользит между ее ног, ее влага покрывает мои пальцы, когда я погружаю их в нее. Денвер выгибается в спине, черт, она буквально промокла насквозь. Я сохраняю медленный и точный ритм, наблюдая за ее лицом, пока удовольствие снова окутывает ее.

— Тебе хорошо? — спрашиваю я, и она кивает; с ее губ срывается всхлип, когда я прибавляю темп. Она вскидывает руку и вцепляется в мой бицепс, глаза широко распахнуты, губы приоткрыты. Я двигаюсь быстрее, нависая над ней, и она переводит взгляд с моей руки на мое лицо.

— Трахни

меня

, — шепчет она. — Я не могу… я не думаю… О, трахни меня… — Она выгибается навстречу моим пальцам, упершись одной рукой в изголовье кровати; быстрые, отчаянные стоны вырываются из ее рта. Я не ослабляю напора. Двигаюсь еще быстрее, изгибая пальцы внутри нее, попадая точно в ту точку, которая ей нужна, и она вскрикивает. — Я…

Она выгибает спину, все ее тело напрягается, когда она достигает пика, изливаясь на мои пальцы. Я целую ее в грудь, замедляя движения, но не останавливаясь ни на секунду.

— Святое дерьмо, что это нахрен было? — задыхается она. — Я больше никогда в жизни не буду стебаться над твоими бицепсами.

Я смеюсь, посасывая и дразня ее сосок, пока она восстанавливает дыхание.

— Рада, что поцеловала меня в спортзале?

— Рада, что я там, где твои пальцы.

— Мои пальцы – это пустяки.

— Докажи, — говорит она, и когда я снова толкаю свой член в нее, ее голова откидывается назад.

Густой румянец заливает ее шею и грудь, и я покрываю их поцелуями, шепча ее имя прямо в кожу, потому что других слов у меня нет. Она проводит руками по моим плечам к затылку, запуская пальцы в волосы, и когда я снова смотрю на нее, чистый серебряный блеск ее глаз клеймит меня желанием — жгучим, неизгладимым и только нашим.

Голова идет кругом. Я прижимаюсь лбом к ее плечу, пытаясь сохранить самообладание, но она такая тесная, такая идеальная, так готова принять меня. Я двигаю бедрами быстрее, хватаюсь за изголовье, наращивая темп, а она так сильно вцепляется в мои волосы, что становится больно, но я не останавливаюсь. Не могу остановиться. Мне нужно снова услышать ее; мне нужно, чтобы эти звуки срывались с ее губ.

Я вхожу в нее снова и снова, отдавая ей всего себя. Она вскрикивает, мое имя не сходит с ее губ, она умоляет меня никогда не прекращать. Я поднимаю голову, вижу кончик ее языка между приоткрытых губ и ныряю за ним, исступленно целуя ее; ее поцелуи такие же неистовые. Все это время я мощно вбиваюсь в нее. Испарина покрывает мою спину и ее грудь, в комнате душно, но я не останавливаюсь. Звуки, которые она издает, слишком прекрасны, ее рот слишком сладок, и когда ее оргазм становится близок, я замедляюсь, но лишь на мгновение.

— Ты сейчас кончишь для меня, Денвер, — говорю я, и она быстро кивает в ответ. — Ты ведь кончишь, потому что ты хорошая девочка и делаешь то, что тебе велят, правда?

Она прикусывает губу.

— Я тебя иногда просто, блядь, ненавижу.

Я ухмыляюсь и, задыхаясь, произношу:

— Это взаимно.

Я уже на пределе, и боже, мне это нужно. Мне это было нужно с той самой секунды, как она вышла из спортзала. Я снова ускоряюсь, глядя на нее сверху вниз. Я никогда никого не желал сильнее.

И когда она закатывает глаза, уходя во второй оргазм, я кончаю вместе с ней, понимая, что теперь окончательно и бесповоротно зависим от Денвер Люкс.

— Оставайся грязной.

Денвер смеется, извиваясь в моих объятиях.

— Я не смогу уснуть, пока не схожу в душ!

Я стону ей в шею, крепко обнимая ее. Несколько часов секса, а мне все мало, мне нужно больше. Она стремительно становится моим любимым запахом, любимым вкусом, любимым, мать его, всем на свете.

Думаю ли я членом? Отчасти. Но мое сердце — соучастник самого глупого поступка в моей жизни: я влюбился в женщину, которая принадлежит самому опасному человеку в Сан-Франциско.

— Иди в душ со мной. — Денвер выгибает спину, прижимаясь задницей к моему члену.

— А еще лучше — давай примем ванну, — шепчу я и отпускаю ее. Она соскакивает с кровати, великолепная и уверенная в своей наготе. На тумбочке загорается экран моего телефона. — Начинай. Я буду через минуту.

Она уходит неспешной походкой, покачивая бедрами.

— Не заставляй меня ждать, Итан Дефендер! Терпение – не мой конек!

Я провожу рукой по лицу, глядя ей вслед. На ее ягодице все еще виден след от моей ладони после второго раунда, ярко-красный на фоне нежной кожи.

— Господи, помилуй. — Я проверяю телефон, и улыбка мгновенно исчезает. Ощущение такое, будто меня окатили ледяной водой; легкие сдавливает, когда имя на экране вытягивает воспоминания, давно похороненные под слоями грязи и бутылками виски. Я отвечаю: — Арчер? Все в порядке?

Арчер прочищает горло.

— Нет, я... э-э...

Чувствую, как на грудь опустили неподъемный груз.

— Что случилось?

— Мне нужна услуга.