Забирая Денвер

— Еще раз объясни нашу позицию Ричмонду. — Телохранитель, которого я нанял присматривать за Денвер, вероятно, усвоил урок, но его ошибка засела во мне слишком глубоко. И если я не могу выплеснуть раздражение на ветеринара, я сделаю это на Ричмонде. — Отрежь еще пальцев, если придется.

Кэл пожимает плечами.

— А можно мне...

— Да, можешь заказать себе гребаный люкс, — перебиваю я. — Жду тебя дома через два дня. И не попадайся Денвер на глаза.

Стюардесса мило улыбается, пока я поднимаюсь по трапу частного самолета. Он рассчитан минимум на пятнадцать пассажиров, с кремовыми диванами и кожаными креслами, хотя обычно я летаю один. Я выбираю место за столом и проверяю телефоны. Бесчисленные сообщения из дома. Поставки, встречи, угрозы, пресса, полиция.

От Денвер — ничего.

Раньше она писала мне. Всякие бессмысленные, глупые вещи. Шутки. Требования. Селфи с моей кредитной картой, которую она брала без спроса. Я редко отвечал, даже когда она меня провоцировала, потому что дистанция текстового сообщения заставляла меня тосковать и хотеть сказать вещи, которые говорить не стоило. Например, помнит ли она мой вкус так же хорошо, как я помню ее.

Я снова проверяю телефон.

— Могу я вам что-нибудь предложить, сэр?

Я отрываю взгляд от темного экрана телефона и смотрю на стюардессу. Даже не заметил, как мы взлетели.

— Нет. — Я возвращаюсь к телефону. Кэл прислал сообщение: он следит за Денвер и решил лишить Ричмонда большого пальца.

— Вы уверены?

Я хмурюсь, переводя взгляд на брюнетку. Она симпатичная. Примерно ровесница Денвер. Форма облегает ее изгибы, каблуки подчеркивают длинные, стройные ноги.

Я откидываюсь на спинку кресла.

— И что ты предлагаешь?

Румянец заливает ее щеки.

— Все, что захотите.

Если она не может достать мне рыжеволосую девушку ростом метр шестьдесят восемь, которая занимает все мои гребаные мысли последние шесть лет, то эта женщина бесполезна.

Бесполезна и подозрительна.

Я поднимаю подлокотник и киваю на свое колено.

— Сядь.

Брюнетка облизывает губы, бросает взгляд в сторону кабины пилотов и выполняет указание. Она садится боком ко мне на колени, закинув одну руку мне на плечи. Я раздвигаю ноги, и она вскрикивает, когда проваливается на сиденье между моими бедрами.

Я заправляю прядь ее волос за ухо.

— Как тебя зовут?

— Роуз.

— Красивое имя. — Я расстегиваю верхнюю пуговицу ее форменного пиджака; она широко раскрытыми глазами наблюдает, как я обнажаю красный кружевной лифчик. — Как долго ты на меня работаешь?

— Дональд нанял меня только вчера.

— Вот как?

— Да. — Она ахает, когда я провожу кончиком пальца по кружеву. — Я...

Я целую ее в шею, и она напрягается.

— Ты этого хотела? — Я чувствую, как она кивает, провожу рукой по ее груди и смыкаю пальцы на ее горле. — Какая фамилия у Дональда, Роуз?

— Коннорс, — ее голос едва слышен.

— А у меня какая?

— Л... Люкс.

— А у тебя?

Она заминается.

Гребаные копы.

Я сжимаю ее горло, она пытается освободиться, но я крепко держу ее, прижимаясь губами к ее уху.

— Я знаю, что они слушают, так что буду краток. Из всех людей они выбрали такую дилетантку, как ты? — Я сталкиваю Роуз, или как там ее зовут, со своих колен. Она отползает, вскакивает и хватается за спинку одного из кресел.

Я встаю.

Она, кажется, находит в себе смелость и расправляет плечи.

— Я не коп.

— После сегодняшнего дня – точно нет. — Я медленно наступаю. Ей некуда идти, и это было бы идеальное место, чтобы прикончить ее, не будь она офицером. Она переживет этот полет, но прибежит обратно к коллегам лишь с позорной историей. Роуз отступает, пока не упирается в дверь кабины пилотов. — Как только мы приземлимся, ты сойдешь с этого самолета и уволишься. Во-первых, потому что я так сказал, а во-вторых, потому что ты хреновый коп.

Она сглатывает, глаза расширены.

— Пошел ты.

Я упираюсь рукой в стену рядом с ее головой, приближаю свое лицо к ее лицу и шепчу:

— Я бы не трахнул копа, даже если бы это отпустило мне все мои грехи, Роуз. — Моя губа кривится, я возвращаюсь на место. Это не первый раз, когда полиция пробует такие трюки. Бесчисленные агенты под прикрытием пытались втереться в мой бизнес или в мою жизнь, но годы опыта позволяют мне за милю учуять легавого. Особенно такого «опытного», как эта Роуз. Я расслабляюсь в кресле, достаю iPad и откидываю крышку. Роуз не сводит с меня глаз, но не двигается. — Хотя, знаешь что... принеси-ка мне виски. — Я открываю почту и, когда Роуз остается неподвижной, поднимаю на нее взгляд. — Или ты и на это не способна?