Страница 33 из 148
Денвер
Я стою у номера 309, но так и не решаюсь постучать.
Не помню, когда в последний раз ходила на свидания.
Но это же не так серьезно, верно? Просто пляж. Курортная интрижка.
Ни больше, ни меньше.
Уэссон фыркает и переминается с лапы на лапу.
— Тише, — шиплю я, снова сосредотачиваясь на двери. — Я сейчас.
Видимо, не поверив мне и окончательно потеряв терпение, Уэссон лает. Я замираю как вкопанная, будто это может отменить шум, но дверь распахивается. Открывает ее, впрочем, не Итан. Высокий блондин улыбается, глядя на меня сверху вниз. На нем серая футболка и плавательные шорты, под которыми явно скрывается великолепное тело.
Я моргаю.
— И сколько еще красавчиков в этом номере?
Мужчина смеется, опершись рукой о дверной косяк.
— Ты, должно быть, Денвер.
Моя репутация идет впереди меня.
— Она самая. — Я окидываю взглядом пустую комнату за его спиной. — Это ведь номер Итана, да?
— Ага. Я Себастьян. — Он протягивает руку. В ярко освещенном коридоре я замечаю золотой ободок на его пальце. Обручальное кольцо. Мне становится немного спокойнее, и я пожимаю ему руку.
— Итан здесь?
— Он в душе. И, судя по акустике, ему осталось спеть еще одну песню Мит Лоуфа. О, а посмотри на себя. — Себастьян приседает, и Уэссон подходит ближе, виляя хвостом. — Уэссон, верно?
— Единственный и неповторимый, — говорю я, с гордостью глядя на пса.
— Необычное имя. Как ты его придумала?
— У меня еще был кот по кличке Смит.
Себастьян задумчиво теребит уши Уэссона.
— Смит и... Оу... — Его голубые глаза расширяются, когда он переводит взгляд на меня. — Ты и правда очаровательно опасна.
Мои щеки теплеют.
— Неужели?
Уэссон заходит внутрь, и Себастьян провожает его взглядом, после чего снова переключает внимание на меня.
— Зайдешь?
Номер такой же, как мой, за исключением сложенного на диване одеяла и подушки. Я сажусь рядом, ставлю пляжную сумку и постукиваю пальцами по бедрам.
— Ну, как ты? — спрашивает Себастьян. Он садится рядом, изучая мое лицо так, будто видит меня насквозь и все мои истерзанные воспоминания выставлены на всеобщее обозрение. — Как ты себя чувствуешь после вчерашнего? Нет тошноты или...
Я натянуто улыбаюсь.
— Ты что, мой врач?
— Нет, но я вообще-то врач. Я беспокоюсь за вас обоих. Это, должно быть, было до чертиков страшно, — говорит он. Конечно, этот красивый, заботливый мужчина — доктор. Итан упоминал об этом вчера. Себастьян наклоняет голову, его голубые глаза полны тревоги.
— Ты уверена, что с тобой все в порядке? Если нет, ты можешь со мной поговорить.
Этот вопрос в тишине звучит как удар хлыста. Твою же мать... я что, сейчас расплачусь? Да. Кажется, да.
Слезы обжигают глаза, в горле встает ком, потому что этот парень, кажется, говорит искренне. Он меня почти не знает, но он переживает, и вдобавок ко всему предлагает выслушать. Господи, насколько же я изголодалась по душевности, что готова разрыдаться от того, что незнакомец предложил мне свою помощь? Мне и правда нужна терапия.
Я быстро моргаю.
— Я правда в порядке, но спасибо. — Делаю глубокий вдох, раздражаясь из-за того, что он выходит прерывистым. — Боже, какой ты милый. — Себастьян смеется. — Твоей жене повезло.
Он стонет и откидывается на спинку дивана.
— Технически, она бывшая жена.
А, вот и второй пресловутый сапог готовится упасть. Наверное, он изменил ей, или обидел, или слишком много работал, или лгал.
Себастьян крутит обручальное кольцо.
— Просто не могу снять эту чертову штуку. Я съехал и подписал бумаги, но именно из-за кольца все кажется официальным. — Он качает головой. — Снять кольцо и сменить фамилию — это последний гвоздь в крышку гроба.
Я наблюдаю за болью в его выражении лица. Боль, которую он даже не пытается скрыть. Почему я так не могу? Почему я не могу переработать свою боль, даже если мир станет тому свидетелем?
— Сменить фамилию? — переспрашиваю я.
Он слабо улыбается.
— Да. Я взял ее фамилию. Ей так нравилась своя, что она не хотела ее менять, а мне нравилась идея быть мистером и миссис, так что я стал Себастьяном Уитлоком.
Блядь. Этот парень просто мечта, да? Я едва не тыкаю его пальцем, чтобы убедиться, что он действительно сидит рядом со мной.
— Почему все закончилось? — спрашиваю я и тут же чувствую себя последней сволочью за любопытство.
Но Себастьяна это, кажется, не беспокоит.
— Ничего. И в этом была проблема. Мы были вместе с шестнадцати лет, и она сказала, что ей нужно больше, чем то, чего хотела ее версия-подросток.
Боже, как это грустно. Сердце щемит от его боли, но также, как ни странно, и за его бывшую. «Навсегда» в шестнадцать — это слишком много.
— А что насчет тебя? — Себастьян выдавливает улыбку, встречаясь со мной взглядом. — Ты сказала Итану, что больше не замужем, но все еще носишь кольцо.
Да, ношу. Два года я ношу это кольцо, и почти каждый день мне хотелось его снять. Несколько раз я так и делала во время ссор, сотрясавших наш дом. Я швыряла это кольцо ему в грудь, надеясь на реакцию, которая не была бы безразличием или уходом прочь.
Я откидываюсь на спинку дивана. Плечом к плечу с незнакомцем я решаю, что пришло время произнести эти слова вслух.
— Мой муж мертв.
Выражение лица Себастьяна становится по-настоящему печальным.
— Мне так жаль.
— Все нормально, — говорю я, но на самом деле ведь не нормально, верно? Я вдова. То «навсегда», которого я никогда особо не хотела, было вырвано у меня пулей, и я трахалась, заглушая реальность произошедшего, еще до того как его тело успело остыть.
И больше всего я жалею о том, что ничего не чувствую по этому поводу. Ни горя, ни раскаяния, ни нелогичной надежды повернуть время вспять ради еще одной минуты вместе.
Потому что Уайатт Леджер мертв, и он это заслужил.
Момент разрушается пением, и я вскидываю брови.
— У него вообще-то довольно приятный голос.
— Да, в старшей школе мы играли в группе, — признается Себастьян. — Мы назывались «Трифекта».
— Это самое задротское название, которое я когда-либо слышала.
Он ухмыляется.
— В точку.
Мы разговариваем еще несколько минут. Я рассказываю ему о своих приключениях на острове с Уэссоном, обходя вопросы о том, почему я в отпуске вот уже три месяца. Себастьян рассказывает, что работает в реанимации и обожает свою работу, но ему нужен перерыв.