Страница 28 из 148
Я громко смеюсь.
— Да не может быть.
— Еще как может. Я едва успевала отдышаться после всей этой симуляции, — я смеюсь еще громче, — а он такой: «Денвер, это было на восьмерочку, да?» — Она морщит нос. — Там никогда не было восьмерки.
— Жестко. Почему ты просто не рассталась с ним?
Она пожимает плечами; на губах играет легкая улыбка, но в глазах читается нечто иное. Тоска. Возможно, даже вина.
— Потому что он всегда писал мне «спокойной ночи». — Моя улыбка немного гаснет. — Каждую ночь. Без исключений. Мы встречались всего три месяца, но это почти сотня сообщений. — Она теребит пальцы. — Это значит, что он думал обо мне сто раз.
Броня вокруг Денвер Люкс поношенная, но прочная, скрепленная остроумными замечаниями и умением заставлять людей замолчать одним лишь взглядом. Я провел в ее обществе совсем немного времени, но вижу, как она прячется, как простые вопросы значат для нее больше, чем те, что раскрывают ее истинный характер. Но в этой, казалось бы, невинной истории образуется трещина — настолько маленькая, что ее можно было не заметить, если бы я не присматривался. Но я смотрю. Я вижу ее сквозь металл и воспоминания, и начинаю думать, что мне нравится то, что она скрывает.
— Ты стоишь того, чтобы о тебе думали, — тихо произношу я, возможно, надеясь, что она не услышит. Денвер встречается со мной взглядом.
Она кусает губу, и розовая плоть белеет под давлением зубов. Ее дыхание замедляется почти до полной остановки, а чернота зрачков расширяется, пока потускневшее серебро не превращается в металлическую кайму вокруг ночного провала.
Тишина не требует заполнения, поэтому я позволяю ей затянуться. Я позволяю узлу в животе превратиться в невыносимую жажду поцеловать ее; мое сердце гулко и вольно колотится в груди, когда мой взгляд опускается к ее губам.
Мы договорились — никакого секса. Ну, это она так сказала, но сейчас она смотрит на меня так, будто может пожалеть о том, что провела эту черту. Вспышки нашей встречи в спортзале захлестывают мои чувства так же сильно, как и сама она; сердцебиение разносится по всему телу, пока оно буквально не начинает взывать к женщине, которую я едва знаю.
Поэтому я позволяю телу взять инициативу и целую ее.
Раскаленная лава течет по моим венам, и если она сожжет меня заживо — что ж,
се ля, блядь, ви.
Нет ни логики, ни причины, почему женщина, которую я почти не знаю, вызывает такую реакцию, хотя близость смерти является мощным афродизиаком, так что, полагаю, наше приключение в этом подсобило, но я все равно иду на поводу у чувств. Каждый поцелуй с Денвер Люкс напоминает бег на полной скорости с завязанными глазами по незнакомой местности. Это опасно. Это, скорее всего, будет больно. Честно говоря, это чертовски глупо.
Но каждый шаг в эту неизвестность приносит мне то, чего я никогда бы не обрел на знакомом пути — азарт, возможности и ощущение, что я жив как никогда раньше. Мое сердце бьется иначе, кровь кажется гуще, горячее, важнее. Поэтому я продолжаю бежать в темноте и надеюсь, что она не даст мне сорваться с края гребаного обрыва.
Денвер приоткрывает рот, и мой язык касается ее — медленно и тепло. На вкус она как шоколад, пахнет ванилью, и ее кожа кажется горячей, когда я провожу ладонью по ее руке, останавливаясь у шеи. Она забирается ко мне на колени; поцелуй томный, ленивый, будто у нас в запасе вечность, будто эта ночь может длиться вечно.
Когда поцелуй заканчивается, она прижимается своим лбом к моему.
Я притягиваю ее ближе.
— Ну и как это было? На девятку?
Она смеется, и я молю Бога, чтобы смог прожить, не слыша этого звука каждый день своей жизни, потому что почти уверен: в следующий раз одна из тех пуль точно меня достанет.