Забирая Денвер

Итан

Денвер опускается на четвереньки, подсвечивая себе фонариком на телефоне и водя ладонью по терракотовой плитке. Она садится на пятки и стонет, тряся руками в каком-то паническом жесте.

Когда она замечает меня, то вскрикивает.

— Господи! Что ты тут

делаешь?

Что я делаю? Купаюсь нагишом и подглядываю, судя по всему. Мне следовало бы проигнорировать ее и уйти в номер, но мне любопытно, да и лежать одному в темной комнате сейчас совсем не хочется.

— Расслабляюсь. А

ты

что делаешь?

Она хмурится.

— Я потеряла кольцо.

— Обручальное? — Я вскидываю брови, надеясь, что она уловит издевку в моем голосе.

— Нет, придурок, другое, — говорит она, снова проводя руками по полу террасы. — Кольцо, которое подарила мне мама. Мое любимое кольцо.

Я пропускаю мимо ушей то, что она ни с того ни с сего назвала меня придурком, только потому, что она выглядит действительно расстроенной.

— Когда ты в последний раз его видела? — спрашиваю я.

— Если бы я знала, оно бы не потерялось. О, боже… — Она делает глубокий, раздраженный вдох. — Просто оставь меня в покое.

Что, черт возьми, не так с этой женщиной? Почему она постоянно такая грубая? Ладно, пусть ищет свое кольцо сама. Мне плевать. Не моя проблема.

Я отвожу взгляд и тут же замечаю кольцо на дне бассейна. Оно поблескивает, подсвеченное лампами бассейна; маленький серебряный ободок манит меня со дна, и я проклинаю свою совесть, потому что не могу позволить ей и дальше паниковать. Я ныряю под воду, подбираю кольцо и подплываю к ней, надеясь, что она не заметила, что я, мать его, совсем голый.

— Вот.

Она все еще стоит на четвереньках, и ее плечи расслабляются, когда она видит то, что я держу. Она берет кольцо, наши пальцы соприкасаются.

— Спасибо.

— Пустяки, — говорю я, все еще хмурясь от раздражения, и отплываю на другую сторону бассейна.

— О боже, ты что, голый?

Затылок обдает жаром, и я прикрываюсь как могу.

— Я думал, я здесь один.

— Ну, как видишь, нет! — заявляет она. — Это общий бассейн!

Будто я, блядь, не знаю.

Скребущий звук прерывает назревающий спор, и Денвер резко оборачивается к своему номеру.

— Уэссон,

нет!

Золотистый ретривер вылетает через открытую дверь террасы, когти скользят по плитке, и он с плеском прыгает в бассейн. Он радостно подплывает ко мне, облизывая мне лицо.

Я едва сдерживаю улыбку.

— У тебя есть собака?

— Да, и он лижет голого мужика, — хнычет Денвер, прижимая ладони к щекам.

Я морщусь, по-прежнему не в силах убрать руки, пока язык Уэссона прохаживается по моему подбородку. В конце концов пес останавливается, предпочитая просто поплавать вдоль бассейна.

— Ты плохой мальчик! — сердито шепчет Денвер.

— Я? — спрашиваю я с ухмылкой.

Денвер тычет в меня пальцем.

— Ты извращенец.

Смех рвется из горла.

— Вовсе нет!

Денвер слегка приседает и протягивает руку.

— Уэссон, иди сюда, пока плохой дядя тебя не поймал.

Пока она отвлечена, я выбираюсь из бассейна и быстро натягиваю белье. Провожу пальцами по волосам и наблюдаю, как Уэссон игнорирует ее, продолжая радостно нарезать круги.

— Хозяйка из тебя так себе.

Денвер злобно смотрит на меня через плечо.

— Я вижу твой член через трусы.

Я прячусь за перегородку, скрывая вышеупомянутый член, и высовываю только верхнюю часть тела.

— Будь с ним строже. Ты здесь главная.

—

Не указывай мне

, как обращаться с моей собакой!

— Тебе нужно говорить тише.

— Заткнись.

— Уэссон, ко мне, живо! — Я понижаю голос, чеканя слова, и это привлекает внимание пса. Уэссон подплывает к краю и выбирается из бассейна.

Денвер выпрямляется и смотрит на меня, нежный румянец заливает ее шею.

Мои губы кривятся в ухмылке.

— Ты что, краснеешь?

Она фыркает и стряхивает невидимую пылинку с платья.

— Мечтай, извращенец.

— Тебе понравился мой сексуальный «собачий» голос.

— Ой, повзрослей уже. — Уэссон отряхивается, обдавая ее брызгами. Она моргает, глядя на свое платье, которое теперь наполовину прилипло к коже. Вздыхает. — Уэссон, в дом, пожалуйста.

Пес радостно виляет хвостом и скрывается за дверью, и мне даже жаль, что он ушел.

— Так вот... — Я не свожу глаз с ее лица, стараясь не смотреть на влажную белую ткань, облегающую тело. — Насчет сегодняшнего утра...

— Давай даже не будем обсуждать эту катастрофу.

Я стараюсь не выглядеть слишком обиженным.

— Хочешь сказать, тебе не понравилось?

Она закатывает глаза.

— Конечно. Лучшая минута в моей жизни.

Я хмурюсь.

— Там была не одна минута!

— Я знаю. Я округлила в большую сторону, чтобы ты не расстраивался. — Она показывает мне язык. Я обхожу перегородку, хватаю ее за руку и притягиваю к себе.

— Мы можем попробовать еще раз, если ты так разочарована, — говорю я, гадая, откуда, черт возьми, взялась эта уверенность. — Или твой муж будет ревновать?

Она вздергивает подбородок в молчаливом вызове. Черт, она красивая. Больше чем красивая. У меня сердце заходится от ее близости.

— Вряд ли, — говорит она. — Я больше не замужем.

Это хорошие новости. Мне совсем не хочется драться с парнем, у которого хватило сил жениться на такой женщине.

— Тебе стоит меня отпустить. — Ее взгляд опускается на мою руку на ее запястье. — Или я коленом ударю по твоему «большому члену».

Улыбка расплывается на моем лице.

— Не могу решить, какое прозвище мне нравится больше

: «Плохой мальчик»

или

«Большой член»?

Ее нижняя губа вздрагивает, будто она прикусывает ее изнутри.

— Может, тебе больше подойдет «Тот, кто не понимает намеков»?

— Или мое настоящее имя, — предлагаю я. — Кстати, я Итан.

— Я предпочитаю называть тебя «Большой член».

Я прижимаю ее к окну террасы, расставив руки по обе стороны от ее головы.

— Я тоже.

Серый цвет ее глаз кажется потемневшим серебром, когда она переводит взгляд на мой пах. Наклоняет голову.

— Хм. Может, свет в спортзале был просто оптической иллюзией.

Я смеюсь.

— Ты правда не хочешь признавать, что хочешь меня поцеловать, да?

— Или, может, я просто не хочу тебя целовать, — говорит она, ныряя под моей рукой и отстраняясь. — Ты не так уж хорош.

— Ты из-за меня промокла.

— Хорошая душевая лейка справляется не хуже, — бросает она с улыбкой через плечо, направляясь в номер.