Страница 119 из 148
— Больше никогда мне не звони, Итан. Не смей со мной заговаривать, если увидишь. Не смотри в мою сторону. Даже не думай обо мне. — Мой голос срывается, и я ненавижу себя за это. В глазах Итана блестит раскаяние, по его щеке скатывается слеза, пока я уничтожаю его словами, от которых истекаю кровью и сама. — Считай, что мы никогда не встречались.
— Денвер, я никогда не выдам твою тайну. Обещаю тебе. Каждое мое слово о нашем побеге, о том, чтобы вытащить тебя отсюда, было правдой. Я облажался, но я люблю тебя. — Он берет коричневый конверт и протягивает его мне. — Они помогут тебе выбраться. Тебе, Акселю и мне, но ты сможешь поехать куда угодно. Я обо всем с ними договорился. Просто скажи им…
— Я ничего не собираюсь им говорить, — перебиваю я и, несмотря на злость, не могу удержаться и подхожу к нему вплотную. — Итан, я знала тебя десять дней и делала все, чтобы защитить тебя от Рейнджера и от этого мира, в который я тебя затащила. Я все еще защищаю тебя и всегда буду, несмотря на... — Я запинаюсь, жалея, что не могу снова распалить в себе ярость. — Так с какой стати я должна предавать Рейнджера? Ты вообще меня хоть немного знаешь?
В глазах Итана идет война между болью и разочарованием. Я понимаю это. Правда. Глядя со стороны, я бы сама умоляла себя бежать. Но я не со стороны, и пока ты не проживешь мою жизнь, ты никогда этого не поймешь.
Я сглатываю.
— Прощай, Итан.
Моя рука уже на дверной ручке, когда он снова заговаривает.
— Мне жаль, что я лгал тебе. Правда жаль, — произносит он. — Но я никогда не пожалею о том, что пытался тебя спасти.
Я стою к нему спиной.
— Мне не нужно спасение от Рейнджера.
— Не от Рейнджера, — говорит он. — От самой себя.
Рейнджер стоит, прислонившись к своей машине. Лицо — сплошное кровавое месиво, рубашка безнадежно испорчена.
— Садись в мою машину, — бросаю я, проходя мимо. Когда он не двигается с места, я останавливаюсь и медленно поворачиваюсь к нему. — Рейнджер Люкс, сядь в мою гребаную машину. Ты не поведешь в таком состоянии.
Он бросает на меня свирепый взгляд, но затем проходит мимо и усаживается на пассажирское сиденье.
Желтый свет уличных фонарей заливает салон, пока мы едем в тишине. Рейнджер уставился в окно, а я вцепляюсь в руль, представляя, что это его шея.
— О чем ты, блядь, только думал?
Рейнджер медленно поворачивает голову ко мне.
— Я собирался убить твоего парня. Прости, если это тебя оскорбляет.
— Он мне не парень, — шиплю я.
— И все же ты тайком сбегаешь к нему посреди ночи.
— Чтобы убедиться, что он не пойдет в полицию! — вскрикиваю я. — И кто бы говорил — ты тоже тайком сбежал, чтобы встретиться с ним!
— Чтобы
убить
его.
Я бью его по руке на каждом слове:
— Ты. Просто. Идиот. Будто. Нам. Мало. Было. Проблем. За. Эту. Ночь.
—
Хватит
меня бить.
Я тыкаю в него пальцем:
— Это прекратится прямо сейчас. Ты меня слышишь? Итан не угроза. Он и пальцем не шевельнет. Держись от него подальше.
— Почему тебе не плевать? — Его вопрос обрывает мою тираду, и я снова вцепляюсь в руль. — Ты его любишь?
— Я... — Мой выдох — самый громкий звук в машине. — Он мне дорог. Есть ли у меня к нему чувства? Да. Но если любовь – это то, что связывает нас... — Я указываю на нас двоих. — Тогда нет, Итана я не люблю. Я люблю тебя.
У него хватает наглости ухмыльнуться.
— А ну прекрати!
Он пожимает плечами:
— Я победил.
— Ты не
победил
. Это не называется
победой
.
Я едва не подпрыгиваю, когда он кладет ладонь мне на бедро и сжимает его.
— Я женюсь на тебе. Поверь, это и есть победа.