Страница 116 из 148
Я заставляю себя подняться на ноги, игнорируя боль в ребрах и лице, но она все равно замедляет движения. Первый взмах ножа — и я чувствую, как жидкое тепло разливается по коже. Я разворачиваюсь и врезаюсь плечом ему в живот. Будто толкаю цементную глыбу, но мне удается отбросить его к стене. Он выставляет нож, едва не задев меня, я перехватываю его запястье и выворачиваю его. Мой кулак раз за разом впивается ему в лицо, из носа брызжет кровь.
— Я тоже умею драться грязно, — шепчу я, выхватывая нож и вонзая его ему в плечо.
Сопротивление оказывается сильнее, чем я ожидал. Оно кажется густым, вязким, и я отшатываюсь, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.
Рейнджер стоит, прислонившись к стене, тяжело дыша. Лицо в крови, алые капли падают прямо на рубашку. Из его плеча торчит нож. Он смотрит на рукоять, затем на меня.
— В меня стреляли два часа назад, Итан, — говорит он, хватаясь за рукоять и выдергивая лезвие. Он морщится и отшвыривает оружие в сторону; металл со звоном ударяется о кухонный пол. — Думаешь, нож на что-то способен?
Я бросаюсь к кухонному ящику, вырываю его и достаю оружие, которое, как я думал, мне никогда не понадобится. Я направляю пистолет на Рейнджера, а тот ухмыляется и разражается смехом, откинув голову к стене.
— Посмотри на себя, — говорит он со зловещей улыбкой. — Золотой мальчик раздобыл пушку.
Я снимаю предохранитель.
— Убирайся из моего дома, или я выстрелю.
Он пренебрежительно машет рукой.
— Стреляй, Итан, потому что если я и выйду за дверь, то только для того, чтобы взять побольше острых предметов и сделать тебе больно. — Он выпрямляется, отрываясь от стены, и морщится, разминая плечо. Вытирает кровь с носа и рассматривает пальцы. — Я почти впечатлен. Давно никто не заставлял меня так истекать кровью. Я бы нанял тебя, если бы ты не трахнул мою жену.
Мои плечи опускаются.
— Что?
— Ах, точно. — Он щелкает пальцами. — Ты же еще не знаешь. Мы с Денвер женимся. Разве не здорово? Ну, не для тебя. — Он делает шаг вперед. — Я сделал ей предложение после того, как оттрахал ее несколько часов назад.
Эта боль хуже той, что разливается по лицу. Мое сердце разбито, и это чертовски жалко. Неужели я правда удивлен? Это всегда был он. Всегда, мать его, он. Он смотрит на меня с отвращением. С презрением. Будто я для него пустое место.
— Ты действительно думал, что сможешь быть с ней? Ты хоть представляешь, что нужно, чтобы заботиться о такой женщине, как Денвер?
Я перехватываю пистолет поудобнее.
— Я знаю, что за десять дней сделал ее счастливее, чем ты за шесть лет. И я знаю, что ты вломился в мой дом и напал на меня, так что у меня есть полное право тебя пристрелить. И что-то мне подсказывает, что не многие будут скучать по такому торговцу наркотой и куску дерьма, как ты.
Он вглядывается в мои глаза, на его губах играет усмешка.
— Не знаю, восхищаться твоей храбростью или жалеть твою глупость, раз ты позволяешь себе так со мной разговаривать.
— Сомневаюсь, что ты когда-нибудь почувствуешь хоть что-то похожее на восхищение, вспоминая обо мне, Рейнджер, — говорю я. — И зови меня глупцом, но я не стану уважать человека, который этого не заслуживает.
— Уважение – это мелочь в кармане. Важен страх. Только страх имеет значение.
Тишину нарушает стук в дверь.
И теперь уже ухмыляюсь я.
— А вот и твоя жена, Рейнджер.