Страница 110 из 148
Рейнджер
Я сотни раз прокручивал в голове ту ночь, когда умер Уайатт. Не его самого, не пулю, оборвавшую его жизнь — ее. То, как она опустила пистолет, и как я уложил ее в постель. Звуки, которые она издавала, ее вкус, запах и то, какой она была под моими руками. Она была несокрушимой, дикой, чертовски необузданной, и сейчас она ничуть не изменилась.
Она целует меня, ее язык неистово сплетается с моим, она сильнее обхватывает ногами мою талию. Годы желания и сопротивления рушатся вокруг нас, и я усаживаю ее на стол.
Мы окружены трупами, кровью и гильзами, а она тянет за мой ремень. Жар приливает к члену, он натягивает ширинку, но мне нужно больше, чем просто физика. Я обхватываю ее подбородок и ловлю ее взгляд.
— Что ты чувствуешь, Денвер?
— Власть, — шепчет она.
В глубине ее глаз вспыхивает первобытный огонь, и я провожу ладонями по ее бедрам. Я вцепляюсь в ее белье и одним резким движением разрываю его, разводя ее ноги. Я опускаюсь на колени, теплая кровь пропитывает мой костюм.
— Рейнджер. — Она ошеломленно смотрит на меня сверху вниз. — В тебя же выстрелили. Разве нам не стоит…
Я сжимаю ее бедра и подтягиваю ее к краю стола.
— Нет. — Ее следующие слова тонут в стоне, когда я провожу языком по ее клитору. Она шепчет мое имя, и это звучит как молитва, скользящая по моей коже — все, в чем я нуждался с тех пор, как обладал ею в последний раз. Я осторожно посасываю ее, смакуя вкус, запах и тепло, исходящее от нее к моим губам и языку.
— Рейнджер… — вскрикивает она, когда я проникаю языком внутрь, очерчивая вход медленными, намеренными движениями.
— У тебя вкус гребаного рая, — рычу я в ее тепло. Я притягиваю ее ближе, она закидывает ноги мне на плечи, пока я наслаждаюсь ею. Ее пальцы вплетаются в мои волосы, она трется о мой рот, впиваясь пятками мне в спину, а ее стоны становятся все громче.
Я накрываю ее ртом, кончик языка проходится по клитору, описывая круги и подталкивая ее к самому краю. Я ввожу в нее два пальца. Она выгибает бедра навстречу ощущениям, ее киска сжимается вокруг моих пальцев, пока я медленно двигаюсь внутри. Быстрее. Еще быстрее. Мой язык и пальцы находят ритм, пока она не затихает, и когда я поднимаю взгляд, она смотрит на меня с жаждой в глазах. Мой член мучительно напряжен от осознания того, что она любуется каждым мгновением. Ее губы приоткрыты, она следит за каждым моим движением, и когда я сгибаю пальцы внутри нее, ее глаза расширяются.
— Да, вот так, о боже, блядь… — отчаянный крик вырывается из ее горла, и она кончает. Волны оргазма сжимают мои пальцы, я вынимаю их, прижимаясь языком к самому входу, чтобы прочувствовать каждую пульсацию и выпить все, что она мне дает.
Ее пальцы расслабляются в моих волосах, я встаю и облизываю губы, смакуя послевкусие.
— Денвер, — тихо произношу я. Она смотрит на меня полуприкрытыми глазами. Я осторожно тяну за край ее футболки, безмолвная просьба поднять руки. Она слушается, я снимаю одежду и швыряю ее на одно из тел у наших ног. Я прижимаю ладонь к ее горячей щеке. — Теперь ты моя. Это значит, что я буду трахать тебя, буду кончать в тебя, а ты будешь делать то, что я скажу. Если я велю тебе встать на колени – ты встанешь. Если велю отсосать – ты подчинишься. Понимаешь? — Она едва заметно кивает, ее лицо затуманено желанием. — Но это также значит, что я твой. — Я убираю волосы с ее лица, ее щеки вспыхивают. — Ты владеешь мной так же, как я владею тобой. В спальне власть у меня, но последнее слово всегда за тобой. Всегда. Понимаешь?
Она кивает.
— Да.
Я целую ее в щеку.
— Ты мой партнер. — Целую в подбородок. — Со мной ты в безопасности. — Целую в губы. — А теперь я тебя оттрахаю.
Она облизывает губы, бросая взгляд на трупы.
— Здесь?
Я усмехаюсь.
— Везде, любовь моя. Если ты этого хочешь.
Она выглядит дикой, вне себя.
— Я этого хочу.
Мои губы снова касаются ее губ.
— Вот и умница.
Я стаскиваю ее со стола и разворачиваю, заставляя наклониться над ним и раздвинув ее ноги ударом стопы. Она вцепляется в дерево, а я снимаю ремень.
— Никто и никогда не заставит тебя чувствовать себя так же, Денвер, — говорю я низким, сочащимся желанием голосом. — Никто.
И это правда. Никто никогда не заставлял меня чувствовать то, что чувствую я с ней, и я знаю, что она ощущает то же самое. Это не любовь. Это слишком грубо, чтобы быть любовью. Это необузданная, опасная страсть, неумолимая потребность поглотить другого, чтобы стать единым целым.
Я освобождаю член, проводя головкой по входу; мы оба истекаем желанием. Я подаюсь вперед, дюйм за дюймом входя в нее. Она ахает, впиваясь пальцами в край стола так, что костяшки белеют.
Я наблюдаю, как она принимает мою толщину. Я стонаю, откидывая голову назад, когда вхожу глубже.
— Ты всегда так хорошо меня принимаешь.
Денвер дрожит, когтями впиваясь в стол, чтобы удержаться. Я погружаюсь в нее еще глубже, захлебываясь от восхитительного чувства ее тесноты.
— Рейнджер…
Мое дыхание сбивается, я наклоняюсь и целую ее в плечо.
— Да, любовь моя?
Я боюсь, что причиняю ей боль. Что требую слишком многого после такого жуткого вечера. Ожидаю слишком многого, когда столько всего произошло.
— Трахни меня, — шепчет она. — Отдай мне все.
Вот это моя девочка.
Я не начинаю медленно. Я не действую нежно. Я вбиваюсь в нее так, что стол содрогается.
— Я так горжусь тобой. Ты такая властная. Такая чертовски красивая, — шепчу я, продолжая мощные толчки. Я прижимаю ладонь к ее спине, вминая ее грудь в дерево стола.
— Мне нужно тебя видеть, — выдыхает она. Я выхожу из нее, подхватываю на руки и разворачиваю к себе лицом. Снова усаживаю на стол; она тяжело дышит, ее щеки горят, когда она смотрит вниз на мой член, блестящий от нашей смазки. Я снова вхожу в нее.
Она лихорадочно расстегивает пуговицы на моей рубашке, стягивает ее с плеча, обнажая рану. Она смотрит на нее, а затем наклоняется вперед и проводит языком по воспаленной плоти.
— Блядь. — Мой голос кажется громом, исходящим откуда-то из-под земли.
На ее языке остается моя кровь, и она слизывает ее, впитывая мою боль и превращая ее в сладость.
Но даже этот экстаз ничто по сравнению с тем, когда я целую ее.
Это как глоток самого свежего воздуха, первый вдох после погружения в ледяную воду. Я вдыхаю ее, мои руки властно притягивают ее ближе, мой рот доминирует над ее ртом. Она вцепляется в мою расстегнутую рубашку, отвечая на поцелуй с такой же страстью.