Страница 11 из 148
Денвер
Раздается второй выстрел, и я перестаю бежать.
Я хватаюсь за поручни беговой дорожки и запрыгиваю ногами на боковые панели прежде, чем успеваю упасть. Сердце колотится где-то в горле. Разворачиваюсь, пот заливает лицо, и я жду того, что всегда следует за этим звуком — крики, паника, кровь.
Мой взгляд мечется по тренажерному залу отеля: от тренажеров к гантелям, к фитболам и коврикам для йоги. В зеркальной стене отражаюсь только я. Ни стрелка в маске, ни трупов, ни дула пистолета, в которое пришлось бы смотреть в надежде на милость.
Третий выстрел звучит громче, ближе, и я вскрикиваю, вырывая наушники и швыряя их на пол. Раздается еще несколько выстрелов, но они следуют в определенном ритме. Блядь. Они не настоящие. Это часть песни, которая у меня играет.
Я выдыхаю и убираю назад влажные от пота волосы. Что за тупая, мать ее, идея — добавить звук выстрела в трек. Напоминает те песни с полицейскими сиренами, из-за которых вечно смотришь в зеркало заднего вида в поисках синих огней, а звук на самом деле идет из радио.
Снова повернувшись к дорожке, я со всей силы жму на кнопку аварийной остановки и опираюсь руками на экран. Опустив голову, я смотрю, как полотно замедляется и замирает. Капли пота падают на тренажер, а я даю легким получить кислород, о котором они просто умоляют.
Адреналин пульсирует в теле — густой, горячий, смешанный со страхом, с которым я пытаюсь бороться каждый раз, когда слышу этот звук. Паника не помогает, когда кто-то стреляет рядом с тобой. Паника может тебя убить.
— Это ваше?
Я оглядываюсь, все еще пытаясь отдышаться. Мужчина держит мои наушники на ладони, слегка наклонив голову набок; через плечо перекинуты полотенце и спортивная сумка. Высокий. Темноволосый. Красавчик. Спортивная одежда сидит на нем как надо, а бицепсы такие, что я бы не отказалась впиться в них ногтями.
Черт возьми, Денвер, прими холодный душ.
— Да, — бросаю я, схожу с дорожки и выхватываю наушники из его руки. Прохожу мимо него к питьевому фонтанчику и наклоняюсь, подставляя язык под струю воды.
— Не за что, — бормочет он.
Кожа буквально вспыхивает от жара. Если этот тип решил показать характер, мог бы делать это открыто, а не мямлить под нос, как чертов трус.
Я выпрямляюсь, уперев руки в бока.
— Вы ждали награду?
Он поворачивается ко мне с недоуменной полуухмылкой на красивом лице.
— В чем твоя проблема?
— Прямо сейчас?
В тебе.
И почему я такая стерва? Он же сделал мне одолжение. Это не его вина, что в песне был выстрел, и уж точно не его вина, что я не в духе.
— Забудь. — Он качает головой и запрыгивает на беговую дорожку.
Я корчу гримасу и беззвучно передразниваю его: «Забудь», потому что, судя по всему, веду себя как ребенок.
Надо завязывать с этим. За последние пару месяцев в этом курортном отеле я нажила себе как минимум шестерых врагов. Одна из них — шестнадцатилетняя девчонка, которая показывает мне средний палец при каждой встрече (твое время придет, Кортни), а другие — русская парочка, забравшая последнюю булочку с корицей на завтраке (моей местью было выхватить ее прямо с их стола, когда я проходила мимо). Это замкнутый круг, из которого я не могу выбраться. Когда я просыпаюсь в таком настроении, я выхожу на тропу войны. Персонал отеля уже научился это замечать и нырять в номера или за углы, когда я проношусь мимо, но гости постоянно меняются. Они понятия не имеют, что перейти дорогу Денвер Люкс, особенно паршивым утром с шумом выстрела в ушах — это все равно что перейти дорогу самому дьяволу.
Но то, что говорят про рыжих и их темперамент — правда, и я тому живое доказательство.
Усевшись на коврик для йоги, я пялюсь на отражение парня в зеркале и чуть ли не фыркаю, когда он снимает футболку. Кто снимает футболку, чтобы бегать в зале? Здесь же кондиционер работает, ради всего святого. Какое высокомерное, идеально сложенное говно.
И все же я наблюдаю за ним, скорее всего, давая ему именно то, чего он хочет, но мне плевать, потому что я хочу на него смотреть. Он, наверное, мог бы орехи колоть лопатками.
— Вдоволь налюбовалась?
Я закатываю глаза.
— Как будто ты не этого хотел. Надень футболку. Это семейное заведение.
Он поворачивается ко мне, и мой взгляд падает на четкую татуировку на его правой грудной мышце, которую не разобрать с того места, где я сижу.
— Это отель только для взрослых. И не тебе об этом говорить. Твои леггинсы — это практически вторая кожа.
Я осматриваю свой наряд — материал цвета жженого апельсина так идеально подходит к моим волосам, что на прошлой неделе я купила сразу три пары.
— Это хорошие леггинсы!
Он упирается руками в поручни дорожки, его великолепные бицепсы напрягаются.
— Леггинсы? Или краска?
— Просто сосредоточься на своей пробежке голышом, придурок.
Он моргает.
— Ты только что назвала меня придурком? Ты меня даже не знаешь.
— Не знаю тебя? Дай-ка угадаю. — Я вскакиваю на ноги, и предвкушение приятным холодком пробегает по позвоночнику. — За тридцать, профессионал, играл в баскетбол в колледже, вперед, «Гадюки»! — Я делаю движение, будто забрасываю воображаемый мяч в воображаемое кольцо. — Водишь «Приус», потому что планета — наш друг, но выливаешь на себя столько одеколона, что наверняка лично ответственен за дыру в озоновом слое. Одинок, потому что слишком много работаешь, домашних животных нет, потому что не способен на обязательства, качаешься каждый день, потому что «железо — это жизнь», а в профиле Тиндера — цитаты из песен. Дай угадаю... Мэрайя Кэри. Я близко?
Он сужает глаза и сходит с дорожки, расправив плечи так, будто идет в бой. Что ж, я только за.
— Мне тридцать два, я ветеринар, и да, я играл в баскетбол в колледже — это были «Тигры», а не «Гадюки». У меня три собаки! Раз, два, три, три собаки. — Он загибает пальцы, а затем показывает мне средний. — Я качаюсь, потому что мне это нравится, а цитаты в профиле — из Тупака, так что выкуси. И знаешь что? Я начинаю думать, что эти наушники на самом деле мои.
Он выхватывает наушники из моей руки, и у меня отвисает челюсть.
— Нет, не твои!
Он пожимает плечами.
— Докажи.
— Я тебе задницу надеру!
Он усмехается.
— Да неужели?
— Да!
Он бросает полотенце и встает прямо передо мной. Этот тип буквально идет на конфронтацию.
— Ну давай тогда. Ударь меня.
Я делаю шаг к нему.
— О, думаешь, не ударю?
— О, я надеюсь, что ударишь.