Страница 107 из 148
Но Денвер любит меня. И благодаря этому я научился откладывать в сторону зазубренные осколки моей жизни, которые превратили меня в монстра, каким меня видят окружающие. Она любит меня, и это делает меня тем, кем я боюсь быть — человеком лучше.
— Я люблю тебя, — говорю я, и сейчас вкладываю в эти слова больше смысла, чем когда-либо прежде.
— Я тоже тебя люблю. Даже если иногда ненавижу.
Я улыбаюсь, и она тоже.
Денвер кладет голову мне на плечо и закрывает глаза.
Мы лежим в мирной тишине. Это наше начало. Начало нашего «навсегда».
Почти.
— Итан знает?
Денвер замолкает.
— Да.
— Нам нужно это исправить?
Она приподнимается на локте.
— Ты позволяешь мне решать?
Мне этого не хочется. Каждый инстинкт велит мне поехать к дому Итана и пустить ему пулю в лоб. Он может отнять у меня Денвер. Если он пойдет в полицию, им этого будет достаточно, чтобы насесть на нее еще сильнее, чем сейчас.
Но я сказал ей, что доверяю ее инстинктам, и хотя над ними еще стоит поработать, мне нужно отступить. Я киваю.
Она закусывает губу.
— Нет, нам не нужно это исправлять.
Слабость это или расчет, я не уверен, но снова киваю.
— Тогда мы ничего не предпринимаем. — Денвер снова опускает голову мне на плечо, а я провожу кончиками пальцев по ее руке. — Но если он сделает хоть что-то, что поставит тебя под удар, Денвер, я не стану колебаться.
Она выдерживает паузу, прежде чем ответить:
— Я знаю.
Вскоре она снова засыпает. Я же лежу без сна, борясь с захлестывающим меня желанием прикончить Итана Дефендера. Он — лишний свидетель, зацепка. Я чертовски ненавижу такие зацепки. Но если я это сделаю, я оттолкну ее.
Осторожно высвободившись, я натягиваю одеяло ей на плечо и выхожу из комнаты. Я замираю на лестнице, положив руку на перила.
Тиканье часов на каминной полке в гостиной кажется громче обычного. Запах полироли для пола чувствуется острее. В доме воцарилась странная, абсолютная неподвижность.
Что-то не так.
Волоски на затылке встают дыбом. Часы показывают начало седьмого, значит, Марта уже ушла на выходные. Акселя дома нет; его не было уже несколько дней.
Но здесь кто-то есть.
Я спускаюсь на последнюю ступеньку и медленно пересекаю холл. Движение в моем кабинете заставляет меня замереть в дверях.
У книжного шкафа за моим креслом стоит мужчина. Он повернут ко мне спиной; он достает книгу и небрежно ее перелистывает.
— Ты выбрал не тот дом для кражи со взломом, — говорю я.
Мужчина оборачивается с открытой книгой в руках. Он в костюме, темные волосы собраны в низкий пучок, а голубые глаза светятся весельем.
И я уже знаю, кто это.
— Рейнджер, — произносит Уайлдер Харланд, захлопывая книгу и поворачиваясь ко мне. — Рад наконец встретиться лично.
Я делаю шаг вперед, но холодный металл пистолета у моего виска заставляет меня остановиться.
— С твоей стороны это феерически глупо, — бросаю я.
Уайлдер морщит нос.
— Я предпочитаю называть это дерзостью. Кстати, охрана у тебя дерьмовая. — Он ставит книгу обратно на полку и хлопает по спинке моего рабочего кресла. — Прошу. Садись. Ты же здесь хозяин.
Я не шевелюсь. В этой комнате спрятано три пистолета. Один прикреплен под столом, другой в ящике, третий на книжном шкафу справа от меня.
— Если тебя беспокоит оружие, Джонно проверил комнату, — говорит Уайлдер, кивнув на человека, приставившего пушку к моей голове. — А теперь, пожалуйста, сядь, или я поднимусь наверх и представлюсь Денвер.
— Только тронь ее, блядь…
Уайлдер машет рукой.
— Да-да, ты убьешь за нее, бла-бла-бла. Я просто хочу поговорить.
Он обходит стол и садится в одно из кресел напротив.
Я занимаю свое место и внимательнее рассматриваю человека, который донимал меня месяцами. Он худощав, но крепок, хотя я не сомневаюсь, что смог бы переломить его пополам — и я это сделаю.
Уайлдер вздыхает.
— Видишь, разве это было так трудно? Тебе всего-то нужно было согласиться на встречу.
Я смотрю на него с безразличием.
— Ты крыса, Уайлдер. Я не работаю с крысами.
— Макьюэны это заслужили, — пожимает плечами Уайлдер. — Они заносчивые, а я не люблю наглых людей.
Я выгибаю бровь.
— Не кажется ли тебе это легким лицемерием с твоей стороны?
Он усмехается.
— Пожалуй. Но я делаю это с гораздо большим блеском.
— Твой брат так не считает.
Улыбка Уайлдера исчезает.
— Какого хрена ты знаешь о Кольте?
— Я знаю, что он не в восторге от твоего поведения, — говорю я, потянувшись за сигаретами. Я предлагаю ему одну, но он продолжает сверлить меня взглядом, пока я пристраиваю сигарету между губ. — Вообще-то, я слышал, что пока ты валял дурака в Калифорнии, он разгребал твое дерьмо, обещая держать твою костлявую задницу в узде.
Щеки Уайлдера краснеют, пятна гнева проступают на шее.
— Макьюэны делают то, что просит Кольт, потому что они напуганы, — выплевывает Уайлдер. — Они знают, что мы сильнее их.
Я усмехаюсь, чиркая спичкой о коробок.
— Насколько я слышал, Кольт – сильный, а не ты. Он годами выстраивал отношения с ирландскими и итальянскими семьями. Говорят, он и с русскими не совсем во вражде. Нелегко поддерживать такие связи крепкими. А ты в одиночку все ему засираешь. — Я прикуриваю сигарету и встряхиваю спичку. — Так скажи мне, Уайлдер. Кто из братьев Харланд сильный? Потому что это явно не вы оба.
Уайлдер бьет кулаком по столу, а я ухмыляюсь, выпуская изо рта колечко дыма.
— Ты не будешь улыбаться, когда я прикончу тебя, — цедит он, и я смеюсь. — Сначала я заставлю тебя смотреть, как умирает Денвер.
Я выдыхаю дым.
— Уайлдер, эта угроза уже набила оскомину. Ты не убьешь Денвер.
— Надеюсь, что нет.
Голос Денвер заставляет меня резко перевести взгляд на дверь. Она все в той же футболке, но слез и подавленности как не бывало. Ее серые глаза блестят, а выражение лица полно холодного безразличия, пока она оценивает обстановку.
Беги, маленькая птичка. Беги.
Уайлдер может быть жалким, но он в панике, а это делает его опасным.
Однако Денвер входит в комнату и, разжав руки, кладет телефон на стол между мной и Уайлдером.
— Ты оставил свой телефон наверху, — говорит она, занимая место рядом со мной и кладя руку на спинку моего кресла. — Итак, о чем здесь речь?
Уайлдер пялится на ноги Денвер. Моя губа кривится, но она берет слово раньше меня.