Страница 9 из 85
— Ты это, Паш… Поосторожней там… Себя не жалко, так тётю Серафиму пожалей. Если с тобой чего, так она… — и сглотнул ком в горле.
Недоговоренное Пашка понял без слов. В жизни Мита и его сестры с приходом Серафимы просвет забрезжил. До ребят годами никому дела не было, понимать надо. И дело не только в том, что стало сытно и почти безопасно. Стало спокойно. Митька при деле, а не на случайных побегушках. Девчушку пристроили на догляд в семью к соседям. Типа, в детский сад. У Симы и Митьки днём руки развязаны. А соседи, помимо махонькой, а всё же живой денежки, получают изрядный приварок к столу, на котором раньше мяса месяцами не видывали, а теперь каждый день, да на всю семью. А еще Лими там учится… И все благодаря госпоже Серафиме. Не хотел Митька горя своей благодетельнице, никак не хотел. И другу Пашке беды тоже не желал. Пашка — он добрый, и с ним та-ак интересно! Как появится, так обязательно что-нибудь эдакое случится.
— Ой! Забыл сказать! — Митька аж с лавочки подскочил, чем заставил флегматичного Раша дёрнуть головой. — Паха, помнишь того мужика, что овощи иномирные Цуэту возит? — убедился, что друг все помнит и более чем заинтересован, и выпалил: — Он сегодня опять продукты привозил! С толстяком Цуэтом торговался жуть как! Будто его шельмы покусали! Цуэт на него аж с кулаками кидался! А этот руками как-то круть, а Цуэт как ляпнется на задницу, как завоет! И клешню свою нянчит!
— Маг, что ли? — уточнил очень заинтересованный Пашка: для него по нонешней жизни «руками круть» — это про магические пассы.
— Не! — опять подскочил Митька, — он как ты…
— Что как я? — растерялся землянин. Так «руками круть», чтоб магией на афедрон усадить, Пашка не умел от слова совсем.
— Ну, как ты, когда учил меня вырываться, если схватит кто. Помнишь?
Пашка помнил, было как-то в начале лета: учил мелкого парнишку, как из рук более крупного соперника вывернуться. Всё ж таки базар — место не безопасное, да и бедняцкий квартал, где Митькина хибарка стояла, тоже. Жаль, что потренировались только разок. В то время как раз начали обкатывать систему слежения на тракте, и служба плюс хлопоты на хуторе занимали всё время. А на хутор мальчишке ходу не было. Не под клятву же его подводить из-за одного-двух простеньких приёмчиков.
— Цуэт орал, ругался, но денег заплатил! Да ещё спрашивал, когда ещё этот мужик овощей привезет. Знает, скотина, что тётушка Серафима у него всё сразу выкупит.
— В этот раз не выкупит, — ухмыльнулся Пашка. — Она уже в столицу усвистала, неизвестно на сколько. Просила тебя предупредить, вкусняшку передала, говорит, тощий, аж ей стыдно. А ты не ешь.
Митька замялся и вроде даже зарумянился. Погладил кулек с гостинцем.
— Дома съедим…
«Сестрёнке понесёт», сообразил Пашка и полез в карман за деньгами. Молча сунул несколько монет прямо в Митькину ладонь и сжал его пальцы.
— Заткнись и бери! Не та сумма, чтоб я расстроился, а тебе может пригодиться! И мне будет спокойнее. Тёть Симу неизвестно когда из столицы отпустят. У меня служба, могу не вырваться. Не голодать же вам с Лими. И вот что, Мить. Если тот мужик с овощами объявится, черкни записочку. У тебя же есть почтовик.
Вот тут Митька совсем покраснел и отвел глаза.
Пашка насторожился:
— Потерял, что ли? Или отняли?
Пацан возмущённо засопел и полез за пазуху. Медный, довольно крупный пенальчик почтовика — продукт магического ширпотреба, болтался у него на шее, подвязанный к длинному шнурку. Причина Митькиного смущения была очевидна с первого взгляда — кристалл накопителя был совсем мутным. Это Пашкин почтовик от тела подзаряжается, а для простецов почтовики делают с креплением под кристалл. Потому и крупноватые.
— Вот ты слоупок! — выругался Пашка по-русски. Митька насупился ещё больше — понял, что не похвалили. — А в артефакторную лавку забежать и поменять не судьба? Мить, в глаз дам, если ещё раз такое учудишь! Представь, тебе тёть Сима из столицы напишет для контроля, что будет? А я тебе скажу, что будет, если ты ей не ответишь! Она всё бросит, всех пошлёт, обоих королей в колбаску скрутит, но добьётся, чтобы её сюда отправили. Хоть с ходоком, хоть с нгурулом. Тебя, идиёта, спасать примчится. Ты ж знаешь ее характер.
Митька покраснел так, что жар до ключиц добрался, но в глазах всё равно было обречённое упрямство. Пашка злился, но в глубине души кореша оправдывал. Пацан-то правильный и насквозь понятный. Серафима не уследила, а сам про кристалл напомнить постеснялся. Потому что накопители денег стоят. Денег, по понятиям рыночного мальчика на побегушках, немалых. И так его с сестрой на полный кошт взяли. Сам проблему решить не смог, хотя, видно, серьёзность проступка осознал.
— Мить, не делай так больше, ладно⁈ Фигня ж вопрос… — Пашка отстегнул подсумок, в котором держал всякую потребную на выходе в горы мелочь, вроде моточка прочного шнура, походной ложки, огрызка карандаша, аккуратно свернутого листка бумаги, зажигалки и так далее. И таки да, пяток мелких накопителей там тоже болтался. Выбрал подходящий по размеру и бац — накопитель помутнел прямо в его пальцах. Не просто стал мутным, а как будто трещинками внутри подёрнулся.
— Бракованный какой-то, — пробормотал Пашка и ухватил следующий прозрачный кусочек кварца. И снова — оп-па! — муть, как будто в добротном хрустале взболтали немного жирных сливок, и они по стенкам оставили густые белые разводы. Чесание в затылке ничего не прояснило, но хватать третий кристалл Пашка не спешил — а вдруг и третий испортит? Митька хлопал любопытными глазами, а Пашку одолевал исследовательский зуд. Хотя переснарядить почтовик сейчас было важнее. Что Митька и проделал без всяких драматических спецэффектов.
Тут же раздался требовательный треньк. В почтовике оказалось аж три записки от Серафимы.
Митя, я в столице. Не теряй. Это на три дня точно. Поцелуй за меня Лими. Не смейте голодать! Где деньги, ты знаешь.
Мит, ты все понял? Почему не отвечаешь?
Митька, что случилось?
— Вот так-то! — Пашка отвесил корешу звонкий щелбан и потянул из подсумка карандаш и бумагу. — Пиши быстрей, пока она домой не сорвалась.