Пашкины будни

Но этот ушлёпок так страдал по убиенной скотинке, что угрозы не почувствовал. Впрочем, Пашка и сейчас, спустя два дня, вспоминал этот момент со стыдом. На один миг он упустил контроль над своим гневом. На один краткий, позорный миг. И вроде бы даже развернулся, чтобы уйти подальше от греха — чуял, что на грани, и вдруг, неожиданно даже для себя, влупил ногой с разворота прямо идиёту в грудак.

А потом был укоризненный взгляд доброго дока Дрири — восемнадцатый пациент на растраченный резерв, да ещё в полевых условиях — так себе подарочек. Бить Пашка умел, а наказуемый не сообразил хоть как-то защититься. Как результат — отбитые легкие и еще чего-то смятое — то ли бронхи, то ли еще какие сосуды. Этого Пашка не понял — конфликт земных и нреклольских терминологий. Но чувствовал себя так, как будто его к позорному столбу выставили.

За эту несдержанность ел Паха себя поедом, ибо был при исполнении: значит, на личные, хоть сто раз справедливые чувства права не имел. Это тень на весь Корпус. И перед доком было неловко до слёз — тому пришлось накопителем воспользоваться, чтобы кретина обозничего на ноги поставить. Обоз нужно было довести до Восточного.

А как это сделать, если на семнадцать тяжко гружёных повозок только четырнадцать тирлов?

Если бы не чувство вины за импульсивность, Пахе бы и в голову не пришло экспериментировать здесь и сейчас. А тут наложилось. Желание загладить свой промах и ситуация эта патовая: с недостатком тягловой силы… Короче, все три повозки в город переместил Раш. И опять как будто шельмы ворожили. Если бы обоз следовал в столицу, а не в домой, в Восточный, Пашка бы эту идею отринул, даже недодумав. В столице он знал только одно безопасное место для выхода нгурула из подпространства — площадка перед виварием на территории дворца. А дома было как минимум три якорных площадки для парковки нгурула. И одна из них, в сквере у околотка базарной стражи, была даже охраняемой.

Коста и Ован промолчали. Скорее от шока, чем из понимания или уважения к командиру. А шок был… Благородный нгурул и телега. Но в тот момент Пашку это заботило чуть меньше, чем никак. Раш согласился выполнить просьбу дорогого друга без малейшего негатива. Какая ему разница, что транспортировать? Брёвна из дальнего леса таскал по десятку за раз. Крупногабаритную дичь с охоты таскал тушами. Теперь телегу надо? Ну, надо, так надо… Дайте только зубами поудобнее ухватиться. Раш любил быть полезным.

И перед любимым звериком Пашке тоже было неловко, потому что загонял он его нынче. Доктора туда-обратно доставил, три телеги, а следом владельцев этих телег. А потом и самого Пашку — в крепость. Это помимо боя. Одно утешение — впечатлений у вечно скучающего Раша сегодня было выше крыши.

И на этом тяжёлый день не закончился. Нужно было где-то наскрести сил на подробный доклад шефу. Благо, проходил он неформально, а в караулке за чаем. Парни дополняли, как могли. Ну и Алу послушал, не пришлось второй раз рассказывать. Особенно подробно лавэ выспрашивал про историю с повозками. Пашка понимал — почему. Это был пока смутный, но все же вариант «трудоустройства» нафнуфиков. А еще лавэ слегка успокоил парня насчёт его срыва. Не утешал и не оправдывал. Просто напомнил, как он сам сорвался на заре их знакомства. О да! Пашка помнил. Великому Попечителю показалось, что из-за неправильного приказа Пашки Тыря поранилась, и он набросился на обалдевшего землянина с кулаками.

Чтобы уйти от неприятной темы, Пашка высказал своё громкое «фи» по поводу работы столичных коллег. Хреново они донесли до обозничего правила пользования тревожной кнопкой, хреново!

Короче, тяжелый разговор получился. Лишь у Алу глаза горели любопытством.

У апрольца, кстати, день тоже вышел впечатляющим, о чём он с явным удовольствием поведал. Пашка слушал и не знал, посмеяться или посочувствовать.

Что случилось с Алу?

А тётушки с ним случились. Обе сразу. Да еще Юрна присоединилась. И пошло веселье — творчески заряженные дамы занялись гардеробом красивого мальчика. Градус бедствия понимаете, да?

В результате Алу стал обладателем двух повседневных комплектов одежды на выход, еще одного набора домашней одежды, подобия Пашкиных любимых штанов карги и рубахи к ним — для тренировок и походов на природу. Плюс куча нательного белья, которое с трудом поместилось в шкафчике. Вроде всё нужное, но какой ценой… Алу рассказывал скупо, как бы удивляясь, что все-таки выжил. И вдруг после довольно длинной нерешительной паузы спросил у Павла:

— Что значит: перманент на полголовы?

Пашка аж чаем булькнул от неожиданности, а лицо подопечного засветилось таким азартным интересом, что ух! И куда только гипсовая неподвижность делась.

— Откуда словечко? — переспросил землянин, лихорадочно вспоминая, что означает это явно земное и вполне знакомое, но забытое за ненадобностью слово.

— Госпожа Серафима на нерасторопную торговку ругалась. Грозила, что если та не поторопится, то проклянёт и будет у той перманент на полголовы пожизненно.

И тут Пашку озарило! Он гаденько захихикал. Ассоциативная цепочка была короткой. Раз это выдала Серафима, то речь, скорее всего, идёт о волосах и парикмахерском деле. Откуда в голове современного парня завалялось слово «перманент», теперь и не вспомнить.

— Это, бро, означает, что у дамы, которая не понравилась госпоже Серафиме, волосы на половине головы станут кудрявые, как спиральки у Юрны, а вторая половина останется гладкой, как волосы Ована, — и Пашка чиркнул себя ребром ладони по лбу, как будто центровку кокарды на берете проверял — обозначил границу деления.

О да, Серафима умела угрожать! Развеселился даже лавэ.

Надо признать, что обновы парни разглядывали с интересом и одобрением. Алу тоже радовался и был благодарен за заботу, но знакомство с супругом Юрны, Шепри Мондаиром произвело на него куда большее впечатление. Именно его Пашка называл гением, и Алу это хорошо запомнил. Шепри практически отбил юного апрольца у дам, которые, кажется, перепутали того с куклой. И, разумеется, любознательный Шепри ухватился за возможность сравнить апрольскую школу артефакторики с нрекдольской. Это было познавательно и для Алу. Преимущество некоторых нрекдольских бытовых артефактов было очевидно даже ему, малоопытному недоучке. Эти почти типовые изделия были эффективнее, чем их апрольские эксклюзивные аналоги. Скудость магического фона вынуждала нрекдольских профи быть изобретательными.