Пашкины будни

Часть 4 Глава 21. Все уладилось…

Алу как-то даже устал от гостеприимства и дружелюбия. Ован как будто угадал, что апролец стесняется переодеваться при нём, и утопал в помещение с удобствами, прихватив чайник — вроде как воды к обеду набрать. Пашка под душем его, видимо, совершенно не смущал. Он даже затеял с другом какую-то беседу, давая апрольцу время. И Алу воспользовался предоставленной возможностью со всем усердием. Это не мешало ему прислушиваться к разговору ребят. Пашка, то и дело отфыркиваясь от воды, рассказывал про какое-то озеро, которое им нужно посетить вот прям скоренько-скоренько, пока вода совсем не поднялась и не затопила какую-то кладовку: а не то какой-то мангал совсем заржавеет. И даже Истен его не спасёт, несмотря на всё его сродство к металлам. Потом вода в купальне перестала шуметь, и через пару минут в общую комнату ввалился распаренный и жутко довольный Пашка.

На нём были легкие свободные штаны и уже знакомые тапочки. Короткие растрёпанные волосы весело топорщились, а голые плечи были усыпаны прозрачными капельками воды. Ован вышел следом и подмигнул несколько шокированному апрольцу, как бы говоря: «понял как надо?». А Пашка тем временем натянул странную рубашку с короткими рукавами, на этот раз белую. Алу сразу догадался, что это ещё один образчик земной одежды.

А потом в дверь постучали, и Ован метнулся к двери. Пашка и Алу с некоторым недоумением пронаблюдали, как он героически не впустил в караулку какого-то Ания, приговаривая:

— Вот лавэ представит гостя, тогда и познакомитесь. Иди уже, Аний! От любопытства не умирают.

А потом пришёл Коста, гружёный двумя объёмными корзинами. Алу с изумлением наблюдал, как холёные наездники споро сервируют стол. Да не абы как, а со знанием дела и явным удовольствием. Павел в этой забаве участия не принимал.

— Лучшая помощь — это не мешать, — прокомментировал он своё трудовое дезертирство и открыл предназначенный апрольцу однодверный шкафчик.

— Тёть Оля — талант, — пробурчал он, разглядывая пустые полки и доставая пустую вешалку-распялку, одну из трёх, дожидавшихся своего часа. Такими распялками с расширением в зоне плеча с удовольствием пользовалась вся крепость — мундирные кители, обременённые тяжёлыми эполетами, висели аккуратно, как на манекенах, не съезжая на бок и не перекашиваясь. В принципе, для наездничьих мундиров способ хранения не важен — ткань заговорённая, не помнётся. Хоть комком под кровать запихай — достанешь мундир чистым и как будто свежеотутюженным. Зато как приятно пользоваться!

Пашка, не чинясь, взял небрежно брошенный на кровать светлый камзол Алу и ловко пристроил его на распялки, а потом убрал в специальную секцию шкафчика, предназначенную для длинных вещей. Туда же, на самое дно, отправился артефакторский чемоданчик. Потом так же педантично сложил в стопку скудный гардероб апрольца и пристроил на полочку. Роль выдвижного ящика для белья играл короб, сплетёный мастерицами хутора. Единственная сменная пара белья смотрелась в нём сиротливо.

Алу за манипуляциями друга наблюдал очень внимательно, понимая, что это мастер-класс по местному быту. Ничего сложного, но очень познавательно. Более чем ограниченное пространство простенького столярного изделия было изощренно продуманным. Это как артефактор, Алу видел отчётливо: для него компоновка всего потребного в заданный объем — часть профессии. В небольшом отсеке для обуви Павел исхитрился аккуратно разместить и новые сапоги Алу, и его дворцовые паркетные туфли, и ещё местечко на пару некрупной обуви осталось. Но больше всего Алу поразился приспособлению, на которое Павел повесил брюки от его дворцового комплекта. Банальнейшая проволочная скоба с крючком и горизонтальной перекладиной, а до чего разумно и удобно!

Пашка явно уловил сдержанное удивления младшего товарища и пояснил:

— Это Семёныч придумал, а потом и сварганил для себя в кузне из всяких отходов. Я увидел и себе захотел пару штук. А Сёменыч такой: заняться мне больше нечем, только барчуков ублажать. Дядя Жех, он суровый: сказал «нет», значит, нет. Хоть бей, хоть золотом осыпь. Ну я и кинулся к нашему Истену. У парня талант к металлам. Мы с ним по подвалам полазали, куда всякий хлам складывают. Набрали металлического мусора, и Истен принялся творить. Вот прямо тут. В смысле: на улице. А через десять минут весь гарнизон собрался. Кто магию непривычную учуял и помчался разбираться, а кто побежал, потому что все побежали. Короче, пришлось Истену не две, мне и ему, а тридцать штук таких вешалок варганить.

— Куда столько? Вас же и десятка наездников нет, — поинтересовался Алу, а Пашка порадовался, что пацан, похоже, ни одного слова не пропускает из его рассказов.

— Как раз десяток и есть, если с тётей Олей считать. Ну так по две на каждого — делать, так делать. Ещё командиру, его величеству Эрику — он половину своего времени у нас в крепости живет. Ну и я еще на подарки Шепри Мондаиру и медикусу нашему выпросил.

— И теперь такими у нас на базаре кузнецы торгуют, — хохотнул Коста.

— Так и хорошо! — Пашку этот момент более чем устраивал.

— Почему? — уже привычно спросил Алу. — Обычно мастера ревниво охраняют свои тайны.

— Потому что это нифига не тайна, — возразил Пашка, — на Земле такую фигнюшку уже лет сто используют, а землян на Нрекдоле хватает. Рано или поздно, так или иначе… В конце концов, предыдущий король для этого землян начал сюда таскать, чтоб жизнь всем улучшить. Вот — улучшаем! — и Паха горделиво долбанул себя кулаком в грудь да осклабился в широченной лыбе. Вроде весело, а в глазах грустинка. — Эх, парни! Знали бы вы, сколько таких фишечек для всяческого удобства на Земле придумано! Тысячи тысяч!

— Так почему… — продолжит вопрос Коста не успел, потому что Пашка жёстко перебил.

— Потому что! Даже если бы условия для землян были, не способны ваши кустари на такую тонкую работу в массовом масштабе. Коста, ты же поделку Жеха видел! По сравнению с работой Истена она корявая, хотя Жех — мастер не из последних. А теперь вспомни, сколько ругательств на мою голову Истен вывалил, пока работал, хотя потратил пару часов. Вот и думай — почему?

— Он же маг и аристократ! — озвучил Коста очевидное и сник.

— За стол! — скомандовал Ован, обрывая разговор, который вдруг стал неприятным.