Пашкины будни

Часть 3 Глава 18. Встречи и знакомства

Никто не удосужился спросить Пашку, почему он решил парковаться на хуторе, а не в крепости. Да он бы, наверное, не признался. Сказал бы — интуиция.

А все просто: Раш попросился побегать на воле. Точнее, не так… Пашка, чувствуя за собой вину на невнимание к другу в последние два дня, предоставил ему выбор. И Раш выбрал. Причём, как взрослый интеллигентный самец, обосновал свое желание… ну, скажем так, гиподинамией. У Пашки почти осязаемо замлело над копчиком и зачесались пятки. Ну, хоть хвост не обвис, за неимением.

К счастью или к худу, несмотря на дообеденное время, на хуторе наличествовали обе тётушки и Тырюха со своей поросячьей бандой. Тут расклад понятен. Серафиме понадобилось посетить мясные закрома, а Ольга не упустила шанс встретиться с подругой. И чтобы не гонять в город Агава с повозкой, наездница со щеной метнулись в город, ведя в поводу одного из поросят. Причём Тыря была за флагмана — она отлично знала дорогу. Недаром Пашкина тройка первым делом озаботилась парковочной площадкой для нгурулов, а потом уже приступили к собственно строительству.

Парковка-якорь была теперь знакома всем наездникам и их шипастым партнерам, включая Свапа и Прана. Ольга шутила, что первый стационарный подпространственный тоннель «крепость — дом Серафимы» вышел на расчётную мощность, потому что кто-то из парней заметил: эти переходы получаются какими-то уж очень легкими и быстрыми, как будто раздвинутое подпространство не успевает до конца схлопнуться. Тырьке двух человек, пусть и стройных дам, пока не унести, а Серафима была еще и с грузом — остатки мясного ассортимента, не распроданные сегодня, нужно было вернуть на ледник. Загнать Тырьку назад в крепость после так замечательно выполненного задания было несправедливо, как несправедливо оставить взаперти двух оставшихся шпанят, когда один уже резвится на воле и трескает внеплановых свеженьких пуйфинов.

И само собой, Тыря узнала о появлении Павла и Раша в тот же момент, как разомкнулось перед ними подпространство. Как и Павел почувствовал свою шкодятинку. Его это самую чуточку огорчило, потому что, потакая Рашу в его желании побегать, парень хотел если не решить, то малость сгладить пару острых моментов. Во-первых, он хотел дать тёте Оле побольше времени на подготовку. Всё-таки новичок в гарнизоне, да ещё такой специфический. А ещё он хотел, что бы Алу хоть немного побыл под вольным небом, прежде чем окажется в стенах крепости. Да, она большая. Так и дворец не маленький. Но пока парню было не до чего: едва он осознал себя твёрдо стоящим на парковочном косогоре недалеко от хутора, Пашка заорал:

— Тырюха, у нас гости!

Раш недовольно подёргал ухом — и незачем так кричать: мы, нгурулы, существа тонко организованные и ни разу не глухие, не то, что вы, двуногие. А шлёндру эту непослушную можно было и ментально позвать.

— Ну, прости, друг, прости! Это не для Тырьки было, а для Алу и для хуторских. Нужно же было дать им понять, что чужие прибыли.

Алу в который раз подивился «человеческому» общению между шипастым монстром и обычным, в общем-то, представителем людской популяции. Да, ему объяснили, что подобная речь сопровождается соответствующими ментальными картинками. И, как признавался сам Пашка, когда говоришь ртом, воображалки составлять проще. Но все равно удивился. Удивился, и в закуток его сознания, отведенный мифическим на Апроле созданиям, незаметно упала еще одна капелька понимания: нгурул — это не просто зверь. Нгурул — личность.

Предполагал ли Пашка такой воспитательный момент для своего иномирного подопечного? Да ни в одном глазу! Он просто любил своего Раша и бесконечно его уважал.

А потом подпространство дрогнуло. И ещё раз дрогнуло. Только на этот раз от пронзительного восторженного визга.

— И-и-и-и-и-рр.

Раш недовольно рыкнул — слишком громко, но рык у него получился вполне деликатный. Взрослый самец понимал чувства своей младшенькой. Всё-таки почти три дня без дорогого друга. Соскучилась маленькая.

Алу стоял, как громом пораженный! Даже шипы Раша, за которые ухватился при транспортировке, забыл из горсти выпустить — на его едва обретённого друга накинулось рыжее, мохнатое и визжащее нечто!

В безумном суетливом мельтешении иногда мелькал пушистый хвост, да сверкали оранжевые глазюки.

Пашка всё старался как-то придержать это меховое что-то, которое то подскакивало мячиком, то юлило, а то пыталось заскочить на ручки. В одну из таких попыток Пашка не устоял и с хохотом повалился на землю.

Алу ужаснулся и шагнул вперёд, чтобы Раш не заслонял ему вектор атаки. Воздушный жгут уже почти сформировался на его пальцах. С отрочества вколоченные боевые навыки никуда не делись, просто замедлились от перерыва в практике и скудости магии. На его плечо легла чья-то рука. Легла невесомо, явно без угрозы. Но юный апролец все равно слегка вздрогнул.

— Не надо, мой хороший, — прошептала миловидная брюнетка и качнула головой, подтверждая слова жестом. Блик солнца пробежался по острому клину волос у немного бледной щеки. — Всё хорошо. Они всегда так здороваются.

Алу ответил недоверчивым взглядом, а брюнетка весело ухмыльнулась.

— Видишь, Раш спокоен, — женщина ласково потрепала гиганта по брылям, и тот довольно ру-рукнул. Посыл был понятен — Раш не допустил бы угрозы своему наезднику. Это даже Алу твёрдо усвоил.

— Хватит, Тырька, всё… Ух-ха-ха…– стонал парень. — Дома я, дома… Ай, не топчись по мне, кобылица…

Как ни странно, рыжее и меховое чуть успокоилось, но явно не все чувства выразило. Мохнатый хвост так и метался во всех направлениях. Тырька бы вылизала своего дорогого друга с головы и до пяток, но запрет помнила, а её всё ещё распирало от чувств. Приласкать нельзя, так хоть побить за то, что долго не было! И она скакнула передними лапами на грудь парню. Прям вскинулась на задние ноги и передними резко вниз — бац, бац, бац! На тебе, противный, на! На! Чтоб не исчезал больше! Н-на!

Пашка ýхал выбитым из грудины воздухом и хохотал, вяло отбиваясь. Пытался.

— Тырька! Ха-ха! Ну ты и носорожица! Ха-ха! Уф-ф! — и вместо того, чтобы шугануть бандитку, тискал прохладный мех. А вот Раш счёл забаву неуместной. Мотнулась огромная голова, и меховая заразка с визгом отлетела в скудные зимние кусты. В них и забарахталась, пытаясь вылезти. От неожиданности она перекинулась и теперь цеплялась шипами за голые и без того колючие ветки.

Алу смотрел и никак не мог сообразить, как относиться к увиденному. А брюнетка обняла Раша за голову и смачно его чмокнула в заранее приглаженные шипы.