Страница 41 из 85
Пашка принялся обирать излишки смазки салфеточками, а чуха была торжественно вручена Алу и он принялся начёсывать Раша, как показали. Делал он это методично и скрупулезно, чтобы ни один шипик не оставить не обласканным. Врожденная артефакторская методичность прорывалась и в этом простом действии. Более того, Алу попросил, а точнее, потребовал, чтобы ему объяснили, с какой именно силой нужно нажимать на чуху, чтобы Рашу было приятно. Пашка над таким и не задумывался. Он просто знал. А как это знание донести до глухого в ментальном плане Алу? Методом научного тыка, разумеется. Экспертом выступал Раш, как основной потребитель услуги. Добродушный зверь был необыкновенно доволен. Мало того, что его обихаживают в четыре руки, так еще и весело. У ребят стихийно получилось новое интеллектуальное упражнение — Раш тихим рыком давал понять, нравится ему или нет. Умная зверюга исхитрялась вложить в эти звуки интонационные различия, а Пашке не составило труда эти нюансы интерпретировать. По привычке он использовал пятибальную систему. Вот так жмакаешь, получишь «рру-у» — это на троечку. А вот так — на весь пятак, потому что звук «ру-ру-ру». Познавательно для всех троих получилось. И Паха уже прикидывал, как этот выкрутас ввести в тренировочный процесс. Чтоб и у Тыри, и у наф-нуфиков выработалась единая система звукового оповещения в рамках «нравится — не нравится». Потому что, когда нгурул зол или торжествует, оно и так по звуку понятно. Задачка не на один час тренировок, даже если брать за образец творчество Рашика.
Алу же ни о чём конкретном не думал, он просто кайфовал рядом с Павлом и Рашем. Плыл на волнах их благодушия и взаимной привязанности. И так ему в этот момент было хорошо, что даже утихло то сосущее и тянущее жилы, которое порождали нейтрализаторы. Впрочем, сегодня было в принципе полегче — утром ему принесли браслет с двумя бусинами вместо трёх.
А меж тем между Рашем и Пашкой шёл безмолвный торг. Зверик уловил, что дорогой друг планирует интересное, и потребовал развлечения для себя. Раз по горам, как дома, поноситься не получится, то он согласен и в местной арене побегать, а то застоялся уже. Вчера, кстати, дорогой друг прогулку зажулил, так что сегодня с него двойная норма.
— Ах ты, пройдоха, научился у Тырьки плохому! — донеслось до Алу, и он переспросил. В атмосфере благодушия и на эмоциональном расслабоне получилось это у него легко и просто.
— Раш просится побегать, — охотно пояснил Павел.
— А что ты там про плохое?
— Гы-ы, — хохотнул землянин. — Это у Раша подружка есть. Маленькая нгурулочка. Редкостная зараза и проходимка! — в голосе парня было столько обожания, которое настолько не вязалось со смыслом сказанного, что Алу даже почёсывания прекратил и сосредоточился на лице своего опекуна. — Тырька отлично усвоила правило «ты мне — я тебе». А теперь, я смотрю, и Раш эту науку перенял.
Рот и глаза у Алу приобрели форму ноликов, и он на миг стал похож на культового анимешного красавчика. Слова вроде как были все знакомые, а вот в доступный для понимая смысл как-то не складывались. Как формула торгово-обменных отношений соотносится с боевыми зверями? И Алу спросил про наиболее, на его взгляд, безобидное:
— Подружка?
— Ага, — радостно согласился Пашка и шутливо дернул Раша за ухо. — Её зовут Тыря. Эти двое любят погонять по горам в догонялки. В пространственные, — сказал и загрустил: — А тут и погонять негде, только арена. Ты согласишься погулять с нами или тебе в город не терпится?
Конечно, Алу согласился! Городов он, что ли, не видел? Куда он денется, этот город! А вот Пашка и его зверь могли исчезнуть в любой момент. Прикажут Павлу — и всё… Эта мысль на мгновение напомнила апрольцу о необходимости дать клятву и почему-то теперь не показалась такой отталкивающей, как раньше.
От вольера к арене их сопровождала целая процессия. Группа аборигенов, с которыми болтал Пашка, так и не рассосалась. Сначала в ожидании кровавой бойни, а затем замерла в глубоком обалдении. Мало того, что зверь спустил чужаку вторжение, он ещё и позволил к себе прикоснуться!
Ну не бывает так, господа, не бывает!
Оказалось, что очень даже бывает и к обоюдному удовольствию! И наездник этого удивительно дружелюбного нгурула нисколько не возражает, вместо того, чтобы поддерживать легенду про «страшность» и «ужасность».
Вроде бы и веяли по Западному корпусу настроения, что подступает время перемен, да только никакой конкретики. После попытки переворота ходили слухи, что Попечителя, старика Мéтока, скоро уберут. Но пока не убрали. Видимо, замены ещё не нашлось. Узкая специализация, это все понимают. Поэтому жизнь в Западном корпусе особо не изменилась. В отличие от Восточного. Но дух перемен всё же доходил и сюда. Братья короли привлекали западников к рейдам в жёстком приказном порядке. Настолько жёстком, что даже упёртый пень Мéток не смел противиться. Иначе просто предложат шагнуть в пустоту. Не казнили, и слава шельмам. Ибо было за что.
А в этих не слишком частых рейдах гордым столичным наездникам случалось пересекаться с восточниками. Вот кого рейды нисколько не тяготили. Парни были деловиты, уверены в себе и довольны жизнью. Никакой скуки, и монета в кармане всегда водится. А если не пересекались, то невольно слышали разговоры купцов на тракте. Хотя при столичных те старались помалкивать. Как отличали? Да восточные давно уже не пользовались мóроками. А раз помалкивали, значит, провоцировали на считывание мыслей. И мысли эти столичным, прямо скажем, не льстили.
И вот он, доступный для выдаивания информации индивид в шаговой доступности. Да ещё какой! Сам Павел Мартун! Землянин, которого положено было презирать, но как-то не получалось. В дни соревнований и неудавшегося переворота иномирец показал себя более чем достойно. Был обласкан величествами, но не зазнался, а постарался наладить контакт с коллегами. И сегодня держал себя вполне дружелюбно, пока его гость не выкинул фортель.
Доступный-то доступный, но попробуй подойти, когда рядом нгурул. И не просто нгурул, а зверь с реальным опытом убийств. Наездники-то знали, что это значит!
А Пашка, поглощённый общением с Рашем и Алу, на почетный эскорт внимания не обращал. Он запустил своего зверика в арену, снял рюкзак, которым вооружился перед походом в город, пристроил его на скамью и махнул рукой Алу: пошли, мол, раз хотел.