Круиз с осложнениями

Глава 37

Я сижу на краю кровати в каюте. Смотрю в стену и мысленно переживаю каждую восхитительную секунду убийства. Мы пришли последними, потому что я слишком долго возилась с Каслом, но мне хотелось продолжать. Волна разочарования накрыла меня с головой, когда он наконец перестал кричать.

Губы изгибаются в улыбке при воспоминании о приглушенных мольбах.

Он, должно быть, кричал всем, что я федеральный агент, но он не прав. Я была агентом. Теперь… не знаю, кто я.

Падаю на спину и смотрю в потолок, когда в ванной включается душ. Маверик захотел привести себя в порядок после того, как изнывал от жары в костюме. Не чувствую себя свежей и чистой. Может, стоит присоединиться к нему.

Кусая нижнюю губу, представляю, как оказываюсь под теплыми струями и трусь скользкой кожей о крепкое мужское тело.

Вода в моей фантазии становится красной, покрывая нашу кожу, когда мы целуемся под алым дождем. Вместо того чтобы испытывать отвращение к себе, развиваю фантазию, представляя, как он прижимает меня к стене и пронзает собой, пока не смогу стоять на ногах.

И всё это пока кровь омывает нас.

Буквально чувствую, как его пальцы скользят по телу, касаясь и дразня. Забыла, как приятно получать удовольствие от руки, которая не принадлежит себе, пока Фантазийный Маверик проскальзывает двумя толстыми пальцами между губ моей киски.

— Начинаешь без меня? — говорит Маверик, и я вытаскиваю руку из штанов и сажусь.

Даже не осознавала, что ласкала себя, не говоря уже о том, сколько времени прошло, но с этим великолепным зрелищем передо мной, хочу продолжать. Маверик вытирает голову полотенцем, а другое обмотано вокруг талии. Несколько шрамов выглядывают из-за края ткани, прижатой к левому бедру.

— Что случилось? — спрашиваю.

Он смотрит вниз и проводит большим пальцем по бледным белым линиям.

— Эти?

Киваю.

— Отчаянные времена требовали отчаянных мер. Мне нужна была боль, чтобы действовать, и я еще не нашел способов причинять себе вред, которые не оставляли бы постоянных следов.

Желудок скручивается при мысли о нем с другими женщинами, потому что именно это он в сущности и подразумевает. Я не настолько глупа, чтобы думать, что у него никогда не было секса – навыки в постели говорят о том, что за свои двадцать два года у него было достаточно опыта, – но я всё равно злюсь, что кто-то еще наслаждался его крепким членом.

И я не имею на это права.

Маверик не мой, и никогда им не будет.

— Почему нет? — шепчет голос в глубине мозга, и эта сучка права. Моя карьера больше не мешает исследовать новые хобби, так что уж точно не помешает ввязаться в новые отношения.

— Что ты думаешь об обязательствах? — выпаливаю я.

Брови Маверика поднимаются, и он садится на край кровати.

— Ничего себе, прямо в лоб, да? — он трет затылок и смотрит на ковер. — Я ни с кем не встречаюсь, если тебя это беспокоит. Я был бы открыт к чему-то, когда мы вернемся, но…

Но?

Ветер уходит из моих парусов.

— Дело в возрасте?

— Я хочу, чтобы у тебя было пространство для принятия четкого решения, вот и всё, — говорит он, качая головой. — То, чего ты хочешь сейчас, может не совпадать с тем, чего ты захочешь через полгода, но то, чего хочу я… это не изменится.

— И чего же ты хочешь?

Он поворачивает голову, пронзая меня зелеными глазами.

— Тебя.

Обхватив ладонью мою голову, Маверик притягивает меня ближе. Наши губы встречаются, сначала робко, почти неуверенно. Но когда его рука скользит под футболку и кончики пальцев проводят по животу, пока он не сжимает мое бедро, наша уверенность растет. Мы углубляем поцелуй, вместе вздыхая, пока голод разгорается в наших телах.

Может, это его способ прекратить разговор об обязательствах, и меня это устраивает. Могу пристать с разговором позже.

Его губы переходят на мою челюсть, а затем он покусывает и пощипывает дорожку вниз по шее. Когда Маверик добирается до ткани, хватает край моей футболки и стягивает ее, обнажая грудь.

— Ты гребаное совершенство, — шепчет он, укладывая меня на спину.

Маверик наклоняется и втягивает мой сосок в рот. Искры удовольствия проносятся между ног с каждым проходом языка по чувствительному бугорку. Запускаю пальцы в его влажные волосы и притягиваю ближе, желая большего.

Лицо Касла всплывает в памяти. Особенно то, как его глаза выпячивались, когда я медленно опускала его в бочку с кислотой. Представляю его здесь сейчас, вынужденного смотреть, как я получаю удовольствие, пока кожа слезает с костей. Небольшая плата за попытку напасть на меня.

Теплое дыхание веет над грудью, охлаждая места, которые Маверик оросил языком.

— Я хочу быть внутри тебя больше, чем следующий вдох. Это больно, красавица. Желание причиняет боль. Пожалуйста… дай мне облегчение.

Он ложится на спину, позволяя полотенцу упасть. Несмотря на то, что член вяло покоится на его бедре, размер всё равно пугает меня. Я знаю, о чем он просит, но задохнусь насмерть этой штукой.

Хотя могу представить и худшие способы умереть.

Соскальзываю с кровати и опускаюсь на колени, положив руки на его бедра. Левой рукой сжимаю яйца и слегка скручиваю их.

— Не против?

— Красавица, более чем не против. Причини мне боль.

Мое запястье поворачивается, усиливая давление. Маверик втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, когда его глаза плотно закрываются, и, как по волшебству, член начинает подниматься. Прямо на моих глазах он утолщается, становясь почти угрожающим. Продолжая болезненно скручивать мошонку, наклоняюсь вперед и другой рукой сжимаю член, затем провожу языком по нижней стороне ствола.

— Блядь, — выдыхает он. — Дразнишь меня. Хочу чувствовать твой рот вокруг. Возьми меня в горло.

Сжимаю его яйца в кулаке.

— Не командуй. Когда буду готова отсосать тебе, я это сделаю. А до тех пор наслаждайся тем, что даю.

— Мне нравится, когда ты командуешь, — выдавливает он.

Хорошо. Я не умею быть другой.

Снова провожу языком по его стволу, затем покусываю нижнюю сторону члена. Его тело дергается, рука летит к моей голове. Я отбиваю ее.

— Не… — начинает он, но я снова приставляю зубы к его члену, и он замолкает.

— Вот так. Будь хорошим мальчиком, и если будешь тихим, я, может быть, позволю тебе кончить мне в рот, — опускаюсь немного ниже и провожу языком по мошонке. — Может, даже проглочу.

Его рука снова тянется к голове, и это наводит на мысль.